главная страница / библиотека / оглавление каталога / обновления библиотеки

Сокровища Приобья. [ каталог выставки ] СПб: «Формика». 1996. [ каталог выставки ]

Сокровища Приобья.

/ СПб: «Формика». 1996. 228 с. ISBN 5-7754-0001-1

 

Каталог.

 

Прим. к Кат. 1: Все размеры в каталоге даны в сантиметрах. ]

 

1, 2 ... 6

 

75

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


(45/46)

1. Медальон с изображением парфянского царя.   ^

 

Серебро, диаметр 15,8 и 11, высота рельефа 3,3. 1

Парфия, I в. до н.э.

Поступил в 1939 г. (вместе с №2, см. ниже) из музея города Ханты-Мансийска (бывш. Остяко-Вогульск) Ханты-Мансийского национального округа Тюменской области. Обстоятельства, при которых он попал в этот музей, остаются неизвестными. Хранится в Государственном Эрмитаже, инв. №S-284.

 

На овальной пластине в высоком рельефе выполнено (литьё по восковой модели с последующей доработкой резцом) погрудное изображение мужчины в фас. Верхняя часть изображения выходит за очертания пластины, не «вписываясь» в её контур.

 

Пышные волосы, обрамляющие лицо и закрывающие верхнюю часть лба, разделены на крупные пряди, заканчивающиеся спереди локонами-завитками. На волосах узкая диадема-лента, за нею волосы показаны узкими прядками, свободно расположенными и уходящими назад, к темени.

 

Черты лица моделированы резко и уверенно. Круто очерченные надбровные дуги-«брови» сходятся на переносице, глаза выпуклые, верхние и нижние веки обозначены узким рельефным валиком, разрез глаз — с лёгкой миндалевидностью, радужная оболочка рельефно выделена, зрачки слегка намечены, нос длинный, с характерной горбинкой и с заострённой крючковатой нижней частью. Чётко обозначен в рельефе выступающий вперёд подбородок. Рот небольшой. Верхняя губа прикрыта прямыми горизонтальными усами, смыкающимися на щеке с бородой. Борода небольшая, не закрывающая пространство под нижней губой и переходящая на щеках в завитки «бакенбардов». Шея высокая. На шее сложное ожерелье с медальоном в центре (в его прямоугольной рамке — выпуклость, видимо, изображающая камень-вставку), к которому симметрично прикреплены зооморфные украшения (протомы животных, как на парфянских царских гривнах, но в проекции сверху) и далее спиралевидный «жгут» (тоже как на гривнах).

 

Кафтан с треугольным вырезом спереди (запахнут справа налево), отороченным широкой орнаментальной каймой, состоящей из двух полос (внутренняя заполнена расположенными в ряд, с интервалом, нашивными «розетками»-бляшками, внешняя — ступенчатыми зубцами). Орнаментальные полосы из таких же «розеток»-бляшек помещены также на плечах и на рукавах Остальная поверхность кафтана покрыта крупными «точками», возможно, воспроизводящими рисунок ткани.

 

На краю пластины, обрамляя поле, идёт рельефный «жгут»-плетёнка из двух рядов косых насечек, расположенных под углом («ёлочкой»). В верхней части (по центру, за головой) край медальона образует прямоугольный плоский выступ с горизонтальной прямоугольной прорезью (отверстие для подвешивания). Край медальона утончающийся и даже слегка приострённый.

 

Сопоставление с портретами парфянских царей (главным образом на монетах) позволяет с уверенностью утверждать, что на медальоне изображён один из царей Аршакидской династии (диадема, а также кафтан и ожерелье), но точно определить его имя (при всей характерности черт лица) — задача, видимо, невыполнимая. К.В. Тревер считала, что это Митридат III (57-54 гг. до н.э.), Р.В. Кинжалов, которому принадлежит первая публикация медальона, сопоставлял его с изображением царя на тетрадрахмах Готарза I (92-80 гг. до н.э.) Судя по иконографическим деталям костюма и прически, медальон можно датировать в пределах 80-30-х гг. I в. до н.э., а черты лица на медальоне сопоставимы с портретами на монетах не только Готарза I и Митридата III, но и — с такими же основаниями — Фраата III (около 70-57 гг. до н.э.) и Орода II (57-38 гг. до н.э.), в зависимости от того, какие типы и даже экземпляры взять для сопоставления. В целом изображения парфянских царей вполне индивидуальны и опознаваемы в рамках официального портрета на монетах, когда их сравнивают друг с другом, но при переходе от нумизматических материалов к иным категориям памятников возникают значительные трудности с идентификацией персонажей, оставляющие слишком большой простор для субъективных оценок (похоже — не похоже).

 

Судя по ушку с прорезью, медальон, видимо, предназначался для подвешивания, т.е. использовался как самостоятельное художественное изделие, но чаще в это время пластины такого рода с различными изображениями служили как вставки-медальоны (например, в дно чаш) или в качестве лицевой стороны фаларов.

 

О вторичном использовании медальона — уже в Приобье — сведений не имеется. Нет достаточных оснований прямо связывать этот медальон с находкой в Приобской тайге «во время гражданской войны» становища остяцкого идола, где было много «старинных» изделий из золота и серебра и

(46/47)

монет (рассказ об этом — со ссылкой на Г.В. Птицына — упоминает К.В. Тревер), но в принципе новая роль медальона как принадлежности одного из местных святилищ представляется вполне вероятной. Следы починки (часть его была отломана и затем прикреплена снова) могут относиться и к досибирскому периоду в истории этой вещи.

 

Есть сведения о ещё двух аналогичных парфянских медальонах (но бронзовых?), также попавших на север Сибири.

 

Литература: Кинжалов 1959, с. 197-204.

Е.З[еймаль].

(Открыть №1 в новом окне)

 


(47/48)

2. Медальон с изображением богини-охотницы.   ^

 

Серебро, накладная позолота, свинец, (заливка с оборота для утяжеления). Диаметр 9,2 и 9,8, высота рельефа 2,6. Бактрия-Тохаристан (?), II-IV вв. н.э.(?).

Найден в 10 км от Истяцких юрт, в 170 км от Тобольска, в 1886 г. при случайных земляных работах «в густом сосновом бору». Какое-то время после обнаружения этот медальон стоял у крестьянина-находчика в божнице в качестве «ангела».

Государственный Эрмитаж, инв. №S-77.

 

На круглой пластине чеканом с оборота выполнено поясное изображение женщины в фас, держащей в левой руке сложносоставной лук (в поле медальона — только верхняя его половина).

 

Шапка волос (по выражению К.В. Тревер, «наподобие парика»), закрывающая уши и верхнюю часть лба, разделена посередине слегка намеченным прямым пробором, по сторонам которого — по спиральному локону-завитку; остальные пряди показаны уходящими назад линиями (выполнены, как и многие другие детали на этом медальоне, чеканкой с лицевой стороны); слева и справа свободно ниспадают вперед длинные спирально завитые локоны-«косицы».

 

Лицо полное, лоб низкий, надбровные дуги резко асимметричны. Глаза широко раскрытые, радужная оболочка выделена рельефом (прочеканена с лицевой стороны). Нос утолщённый и слегка приплюснутый в нижней части. Шея тяжёлая, моделирована условно (массивом).

 

Закреплённый на левом плече застёжкой-фибулой хитон передан условными крупными складками; правое плечо обнажено; на груди перекрещиваются широкие ленты перевязи, орнаментированные «волной» (этот узор тоже прочеканен с лицевой стороны). Изогнутые складки и рельефные линии в нижней части изображения, похоже, результат попытки мастера показать развевающийся край плаща, который, видимо, имелся на использованном им прототипе. На обеих руках изображены широкие (скорее всего металлические) браслеты, как бы состоящие из вертикально удлиненных прямоугольных секций, разделённых диагональю на треугольники (в каждом треугольнике по точке — «перлу»).

 

Положение рук (особенно левой) показано с нарушением анатомической достоверности. Правая рука, согнутая в локте и поднятая над плечом, протягивается к не вполне понятному предмету, который виден слева от головы, на уровне уха. К.В. Тревер полагала, что это «рукоять меча с отогнутым расширяющимся верхом и узором из поперечных точек» (Тревер, 1940, с. 62), но (учитывая, что в левой руке лук) правая рука, скорее, показана в жесте извлечения стрелы из колчана, обычно висевшего на правом плече за спиной. Мастер, изготовлявший медальон, или неправильно понял изображение на том прототипе-образце, которому следовал, или сознательно внёс в него свои «коррективы». В любом случае изображённый предмет — явно не стрела и не верхняя часть колчана, но и для расположения меча (если следовать К.В. Тревер) — место совершенно неподходящее.

 

Принадлежа к хорошо известному для эллинистическо-римского времени типу рельефных пластин-emblemata, данный медальон явно следует какому-то прототипу с изображением Артемиды-Дианы, хотя и воспроизводит его со значительными отклонениями.

 

К.В. Тревер, сопоставляя богиню-охотницу на этом медальоне с изображениями Артемиды на монетах греко-бактрийского царя Деметрия, считала, что время изготовления медальона «следовало бы определять первой третью II в. до н.э.» (Тревер, 1940, с. 64). Такая датировка представляется сейчас неоправданно ранней, поскольку:

 

1) монета Деметрия не может считаться прямым прототипом для этого медальона (даже если не принимать во внимание неизбежный — и весьма количественно неопределённый — хронологический разрыв между образцом и повторением);

2) широкое проникновение на эллинистический Восток пластин-emblemata и иных памятников этого круга археологически засвидетельствовано не ранее I в. н.э. (набор слепков из Беграма, фалар с изображением Диониса из Душанбе, фалар с крылатой богиней из клада в Мир Заках и др.);

3) черты лица и причёска, очень далеко отстоящие от собственно эллинистических образцов или прямых подражаний им (ср. фалар из Душанбе), могут рассматриваться только как работа какого-то местного восточного мастера, скорее всего — из широко очерченного индийско-бактрийского (или более узко — гандахарского) региона, что совершенно исключает использование для датировки эллинистическо-римских прототипов в качестве termini ad quern.

 

Предположительно (с учётом споров вокруг кушанской абсолютной хронологии) медальон можно датировать II-IV вв., а представленная на нём богиня-охотница могла в бактрийско-индийской среде восприниматься как изображение богини Наны, владычицы животного мира, которая на золотых монетах кушанского царя Хувишки изображалась с большим сложно-составным луком в левой руке. Другой атрибут-определитель этой богини в кушанской монетной иконографии — жезл с

(48/49)

навершием в виде протомы львицы, который обычно она держит в правой руке. Если принимать предлагаемую датировку и отождествление богини, то не следует ли понимать непонятный предмет на этом медальоне (над правым плечом) как явно неудачную попытку мастера дополнить традиционную схему эллинистического прототипа таким жезлом, очень важным для иконографии кушанской «госпожи Наны»?

 

По сведениям Н.А. Лыткина, медальон был найден вместе с большой группой древних металлических изделий, среди которых был крупный медный котёл, два железных шлема конической формы, бронзовые диски диаметром от 7 до 11 см (из них 51 без изображений, с отверстиями для крепления, и 28 с вырезанными изображениями «всадника, бобров, птиц, лошади и др.»), круглое «орнаментированное зеркало из сплава с ушком, бронзовые вырезные пластины в виде птиц, всадников, бегущих волков и др.».

 

Литература:
Лыткин, 1890, с. 6-9, 13;
Тревер, 1940, с. 61-64, табл. 12.

Е.З[еймаль].

(Открыть №2 в новом окне)

 


[ … ]

 

 


(52/53)

6. Пластина в виде распластанной фигуры животного.   ^

 

Бронза, литьё. 8.1×3.6.
Таёжное Приобье, вторая половина I тыс. н.э.
Передана в дар из Овгортской школы-интерната. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея. г. Салехард, инв. №ОФ1064.

 

Пластина отлита в плоской односторонней форме, наружная поверхность полирована, левая задняя лапа не получилась при отливке из-за недолива металла. Пластина выполнена в виде распластанного животного, лапы прижаты к телу, позвоночник изображён в виде вертикального канта из овалов, показаны «рёбра». Голова животного передана очень схематично, обрисованы только два круглых глаза. Определить видовую принадлежность невозможно.

 

Изображения животных в распластанной позе как бы со спины с показом скелетной структуры встречаются в металле обских угров с V в. до н.э. до этнографической современности. У современных деревянных антропоморфных идолов хантов часто делается голова с двумя круглыми глазами без детализации остальных черт. Поэтому датировать вещь, найденную к тому же вне комплекса, очень трудно. Единственная деталь, которая может дать какие-то хронологические ориентиры, — кант из овалов. Подобный орнамент довольно редок, зафиксирован на некоторых изделиях второй половины — конца I тыс. н.э., например, он есть на зооморфной подвеске из Сайгатинского могильника (раскопки Л.М. Тереховой).

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №6 в новом окне)

 

(53/54)

 

 


[ … ]

 

 


(197/198)

75. Водолей в виде дракона, пожирающего рыцаря.   ^

 

Бронза, литьё, чеканка, гравировка. Высота 18,5. Англия или Лотарингия. Конец XII — начало XIII вв. Поступил в Эрмитаж в 1927 г. из музейного фонда. Приобретён Г.Ф. Миллером ок. 1735 г. в Сибири между Иртышом и Обью. Хранится в Государственном Эрмитаже, инв. №Ф2802.

 

Этот фигурный сосуд для воды является одним из самых непонятных памятников такого рода как по своему происхождению, так и по месту производства, датировке и сюжету. Подобные водолеи — или, как их иногда называют, акваманиле — были достаточно распространены в Европе и Азии в эпоху средневековья. Они делались из бронзы способом литья с потерей восковой модели и потому всегда хоть чем-то различались между собой. Но обычно это были изображения зверей, особенно львов.

 

До нашего времени дошло несколько сотен таких акваманиле, сделанных западными мастерами. Они употреблялись как в церковных обрядах, так и в замках феодалов, где лев служил обычным символом силы и власти (Эрмитаж, инв. №№Ф1022, Ф1757 и др.).

 

Гораздо реже встречаются более сложные фигурные водолеи: рыцари на охоте (Эрмитаж, инв. №Ф89), какие-нибудь фантастические существа (инв. №Ф93) или просто головы (Эрмитаж, инв. №Ф3516). Все они также отнюдь не единичны, так или иначе находят себе аналогии и считаются работой динанских, саксонских, венгерских или скандинавских мастерских. Расшифровка сюжетов обычно не представляет трудностей: это или бытовые сценки, или аллегории. Изображения борьбы в средние века обычно ассоциировали с темами борьбы добра и зла, греха и добродетели и т.д. Известно несколько водолеев в виде «Льва, проглатывающего человека», но там человек достаточно маленький и видна только его голова, высовывающаяся из пасти (Falke, Meyer, 1935, cat.no. 325, 343), что можно трактовать как слабость, побеждённую силой, или как тему человека, ничтожного перед природой. Здесь, однако, рыцарь как бы равен чудовищу и не хочет сдаваться без боя, но тем не менее дракон всё-таки побеждает. Если предположить, (как это сделал в разговоре со мной М. Введенский в 1991 г.), что рыцарь в данном случае представляет собой солнце, то всю композицию можно рассматривать как распространённую на востоке сцену «дракон проглатывает солнце» (ср. кат. №61 — Б.М[аршак]). Эта солярная идея встречается в некоторых восточных религиях, провозглашающих равенство добра и зла. В Европе она характерна для катаров, но можно ли этот водолей связывать именно с ними, пока утверждать трудно.

 

Тем не менее несомненно, что эрмитажный экземпляр является совершенно уникальным по многим параметрам — хотя бы, например, по отсутствию ручки, обязательной для удобства пользования таким сосудом. Такая антифункциональность композиции говорит о том, что он не является продуктом деятельности мастерской, изготовляющей предметы массового назначения. Скорее это произведение мастера-творца, пробовавшего свои силы и в бронзовом литье. По некоторой изощрённости и сложности композиции истоки его стиля можно искать в знаменитом глостерском канделябре (English Romanesque Art, 1984, cat.no. 247) и некоторых других английских памятниках первой половины XII в. — в частности, цветочную розетку хвоста (ibid., cat.nos. 128, 145, 245 и др.), разделку боковых «швов» на теле дракона кружками и точками (ibid., cat.nos. 43, 127, 247) и, главное, изображение похожего дракона со свитым в кольца хвостом (ibid., cat.nos. 42, 160), а иногда даже борющегося с ним воина (ibid., cat.nos. 117, 123, 124). Однако в бронзе ближайшей аналогией может служить экземпляр из Бергена (Falke, Meyer, 1935, cat.no. 518), изображающий грифона, схватившего рыцаря поперёк тела. О. Фальке считал его последний северонемецкой работой XIV в. и приписывал мастерской Иоганна Апенгетера, хотя сам водолей был найден в Скандинавии. Кроме единичности сюжета и сложности композиции, в этом акваманиле очень похожи крылья и нижние части лап с бахромой углом. Подобная трактовка перьев встречается в сосудах и подсвечниках в виде птиц, также отличающихся от традиционных моделей (Falke, Meyer, 1935, kat. №№166, 175, 240 и др.). Все эти изделия Фальке относит к разным мастерским и периодам, но нам кажется, что они могут образовать единую группу более северного происхождения. Первоначально, эрмитажный водолей считался, однако, лотарингской работой и соотносился с группой подсвечников в виде Самсона конца XII в.

 

Литература:
Архив АН СССР, ф.21, о.5, №18;
Миллер, 1935, с.400, 511;
Лапковская, 1971, кат. №43;
Лапковская, 1974, кат. №7;
Swarzenski, 1953, cat.no. 347;
Lafontaine-Dosogne, 1975, p.101, №7;
Die Zeit der Staufer, 1977, kat.Nr. 653;
The European Fine Art Fair, 1994, cat.no. 13.

М. Крыж[ановская].

(198/199)

(Открыть №75 в новом окне)

 

(199/200)

 

 


[ … ]

 

 


 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / оглавление каталога / обновления библиотеки