Н.А. Константинов, Е.В. Степанова

Изучение периферии Пятого Пазырыкского кургана в 2017-2019 гг.

// Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Вып. XXVI. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та. 2020. С. 66-71.

Исследование проведено при поддержке гранта РФФИ №18-09-00709

В работе представлены результаты исследований периферии Пятого Пазырыкского кургана, осуществлённых совместной экспедицией Горно-Алтайского государственного университета и Государственного Эрмитажа в 2017-2019 гг. В ходе работ с северной, северо-западной и восточной стороны кургана №5 были зафиксированы следы 12 кострищ, пять выкладок-лучей, радиально расходящихся в стороны от насыпи кургана, каменная выкладка этнографического времени, расчищены плиты кромлеха и задернованные края насыпи кургана с развалом крепиды. Осо-

(66/67)

бенности планиграфического расположения и обнаруженные находки позволяют утверждать о том, что часть зафиксированных кострищ может быть связана с поминальными обрядами, проводившимися при погребении подростка в небольшом кургане №7. В одном кострище найдены железоплавильные шлаки, что позволяет допустить проведение каких-то действий, связанных с железоделательным производством на территории погребально-поминального комплекса.

Ключевые слова: Пазырык, пазырыкская культура, скифское время, периферия кургана, кострище, прокал.

DOI: 10.14258/2411-1503.2020.26.12

Пазырыкский могильник находится в 1,5 км к востоку от юго-восточной окраины с. Балыктуюль в урочище Пазырык на правом берегу р. Большой Улаган в Восточном Алтае. Памятник стал широко известным в археологической среде благодаря уникальным находкам скифского времени, сохранившимся в условиях подкурганной мерзлоты. Он открыт в 1924 г., а основные работы, направленные на исследование пяти «царских» курганов, были проведены ленинградскими археологами в 1929 и 1947-1949 гг. М.П. Грязновым [1950] и С.И. Руденко [1953]. После раскопок больших курганов С.С. Сорокин [1977] и А.М. Илюшин [1987; 1990, с. 117; 1992] в разные годы проводили изучение небольших объектов памятника, относящихся к разным периодам раннего железного века и Средневековья.

В 2017 г. силами совместной экспедиции Горно-Алтайского государственного университета и Государственного Эрмитажа в южной части могильника возобновлены археологические работы. Объектом исследования стал курган №5, погребение которого было изучено в 1949 г., и участки его периферии, непосредственно прилегающие к насыпи. В первый год проведены работы на участке, прилегающем к насыпи кургана №5 с северной и северо-восточной стороны [Константинов и др., 2018а]. В следующем году осуществлены работы на юго-восточной околокурганной территории и начато повторное изучение могильной ямы [Константинов и др., 2018б]. В 2019 г. завершены работы в могильной яме и проведена зачистка северо-западного участка периферии [Константинов и др., 2019]. В ходе исследования ближайшей периферии кургана №5 зафиксирован ряд объектов, связанных с разными этапами функционирования археологического комплекса: выкладки-лучи, радиально расходящиеся от насыпи кургана, этнографическая (?) каменная выкладка у северной полы насыпи, зафиксированы следы 12 кострищ, расчищены плиты ограды-кромлеха (рис.). Изучение периферии кургана ещё продолжается, в этой статье будут представлены результаты работ 2017-2019 гг.

Кострища. На площади зачистки периферии с северо-западной, северной и северо-восточной стороны кургана №5 зафиксированы 12 прокалов. Кострища располагались следующим образом. Три прокала находились у северо-восточного луча по линии Ю–С с небольшим отклонением; шесть прокалов было с северной, западной и юго-западной стороны кургана №7; одно кострище находилось у северной полы кургана №5. В 2019 г. один прокал зафиксирован в нескольких метрах к западу от кургана №7 и ещё один

(67/68)

(Открыть в новом окне)

обнаружен у небольшой овальной выкладки, находящейся к северо-западу от кургана №5.

Из всех кострищ, зафиксированных на исследуемых участках, только три имели обкладку камнями – кострища 3, 5 и 6. Кострище 5 отличается тем, что кроме обкладки оно, вероятно, было заложено камнями. Под камнями в этом кострище найдены фрагменты обожжённых костей животных. В кострище 7 находились железоплавильные шлаки. Грунт под зафиксированными кострищами был прокалён на разную глубину – от 1-2 до 13 см, что говорит о различии в интенсивности горения разных костров [Нестерова, 2015, 48].

Назначение кострищ, судя по всему, также было различным. Обожжённые кости животных, найденные в кострище 5, вероятно, свидетельствуют о ритуальном характере этого объекта. Находки кусочков шлака в кострище 7 могут свидетельствовать, с одной стороны, о хозяйственной металлургической деятельности на территории памятника. С другой стороны, находки шлака в кострище рядом с погребальными конструкциями могут указывать на ритуальное значение металлургической деятельности.

Следы кострищ, наряду с находками фрагментов керамики и костей животных в межкурганном пространстве и в насыпях курганов, исследователи обычно связывают с поминальными обрядами и тризнами [Руденко, 1960, с. 325; Киреев, 1999]. Изредка прокалы фиксируются рядом с погребальными сооружениями булан-кобинской культуры «гунно-сарматского» времени [Матрёнин, Шелепова, 2007, с. 87]. В раннем Средневековье у курганов также использовались поминальные каменные кладки и кольца. В них отмечены следы и кости животных. Однако на тюркских памятниках такие объекты фиксировались с восточной стороны [Кубарев, 2005, с. 16]. Очевидно, огонь использовался и в другие периоды. Кроме всего прочего, огонь, как правило, воспринимался в качестве посредника между человеком и духами [Дыренкова, 1927, с. 71]. Использование огня в погребально-поминальном цикле «пазырыкцев» и населения последующих

(68/69)

эпох было необходимым для кормления души умершего или «обожествлённых душ предков» [Суразаков, 1994, с. 74; Ульянов, 2002, с. 21-22].

Южная часть Пазырыкского могильника, планиграфическим центром которой является курган №5, включает в себя разнообразные и разновременные объекты, из которых мы видим, что памятник формировался как минимум со скифского и до этнографического времени. В связи с этим встаёт вопрос о времени функционирования кострищ, следы которых зафиксированы в ходе раскопок. Скопление кострищ с западной и юго-западной сторон кургана №7 можно связать с обрядами поминального цикла, совершавшимися во время похорон и поминок подростка [Руденко, 1953, с. 40-41], захороненного в этом небольшом кургане. Расположение поминальников в виде каменных колец и выкладок к западу от погребальных конструкций характерно как для царских, так и для рядовых погребально-поминальных комплексов скифского времени Алтая [Кубарев, 1987, с. 11-12; 1991, с. 22-24; 1992, с. 11-13; Суразаков, 1988, с. 119-120; Полосьмак, 1994, с. 17; Соёнов, 2003, с. 38-39; Кубарев, Шульга, 2007, с. 53; и др.]. Расположенные к западу от пазырыкских курганов поминальники обычно содержали следы кострищ, кости животных, фрагменты керамики. Некоторые из рассматриваемых кострищ также включали подобные находки: по западному и северному краям кургана №7 вблизи кострища 3 были обнаружены фрагменты керамики, а в кострище 5 найдены жженные [жжёные] кости животных. Проблема датирования остальных кострищ нуждается в дальнейшей разработке.

Выкладки-лучи. Наибольший интерес представляют выкладки-лучи – семь каменных выкладок вытянутой формы, радиально расходящихся от насыпи кургана №5, отмеченных на плане и в описании С.И. Руденко [1953, с. 28, рис. 3]. Подобные конструкции не характерны для курганов пазырыкской культуры, хотя в отдельных случаях в какой-то степени аналогичные сооружения фиксируовались [фиксировались] исследователями [Кубарев, Кочеев, 1983, с. 91, рис. 8]. В 2017-2019 гг. пять выкладок-лучей зачищены, одна северная выкладка-луч (луч 1) была исследована с частичным разбором каменной наброски. Изучение выкладок-лучей будет продолжено в будущем полевом сезоне, однако уже сейчас можно отметить некоторые закономерности в конструкции этих объектов. Выяснилось, что выкладки неоднородны: в части, расположенной вблизи насыпи кургана, они плотно выложены двумя слоями камней, а на другой половине сложены одним слоем относительно разрозненных камней. На конце северо-восточной выкладки-луча (луч 2) было зафиксировано кольцо, сложенное из плоских и окатанных камней, диаметром 2,2 м. При зачистке дернового слоя в северной части кольца зафиксированы небольшие древесные угли. Никаких других находок не зафиксировано.

Современная выкладка находилась с юго-западной стороны северной выкладки-луча 1, у края насыпи кургана №5. Выкладка оказалась слабо задернованной, имела округлую форму и была сложена из плитняка. Размеры 2,2×2 м. Под выкладкой никаких объектов не зафиксировано, за исключением фрагмента тонкой жерди, находившегося непосредственно под камнями на погребённой почве. Восточная часть

(69/70)

этой выкладки перекрывала отвал 1949 г. Это указывает на то, что она связана либо с деятельностью лагеря С.И. Руденко, располагавшегося неподалёку, либо это следы каких-то ритуальных действий, проводившихся местными жителями после раскопок 1949 г.

Кромлех. Вокруг насыпи кургана №5 прослеживается кромлех – ограда из вертикально вкопанных плит. До проведения земляных работ слабо прослеживались лишь отдельные задернованные плиты. Часть плит, судя по всему, утрачена. После проведения зачистки участка с северной и северо-восточной сторон кургана №5 стало ясно, что ограда, видимо, первоначально была сплошной. Несмотря на то, что даже после зачистки части плит не оказалось на месте, их было выявлено гораздо больше, чем фиксировалось до раскопок. Многие плиты зафиксированы под дёрном поваленными и обломанными. Ограда-кромлех проходит вокруг кургана на расстоянии 1,5-2 м от края насыпи.

Исследования на Пазырыкском могильнике показывают перспективность изучения околокурганного пространства на погребально-поминальных комплексах Алтая скифского времени.

Библиографический список.   ^

Грязнов М.П. Первый Пазырыкский курган. Л., 1950. 92 с.

Дыренкова Н.П. Культ огня у алтайцев и телеут // Сборник МАЭ. Т. VI. Л., 1927. С. 63-78.

Илюшин А.М. Исследования на Пазырыке // Археологические открытия 1985 года. М., 1987. С. 241-242.

Илюшин А.М. Хронология и периодизация ритуальных курганов Горного Алтая // Охрана и использование археологических памятников Алтая. Барнаул, 1990. С. 117-119.

Илюшин А.М. Планиграфия могильника Пазырык // Проблемы сохранения, использования и изучения памятников археологии Алтая. Горно-Алтайск, 1992. С. 67-68.

Киреев С.М. Тризны и тризновая керамика майминских погребений раннего железного века // Древности Алтая. Известия лаборатории археологии. Горно-Алтайск, 1999. С. 92-99.

Константинов Н.А., Степанова Е.В., Урбушев А.У., Васильева Н.А., Шаблавина Е.А., Эбель А.В., Куюков Р.В. Работы на Пазырыкском могильнике в 2017 году // Полевые исследования на Алтае, в Прииртышье и Верхнем Приобье (археология, этнография, устная история). 2017 год. Горно-Алтайск, 2018а. Вып. 13. С. 30-34.

Константинов Н.А., Мыльников В.П., Степанова Е.В., Васильева Н.А. Полевое доследование внутримогильных конструкций Пятого Пазырыкского кургана на Алтае (предварительное сообщение) // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 2018б. Т. XXIV. С. 275-279.

Константинов Н.А., Мыльников В.П., Слюсаренко И.Ю., Степанова Е.В., Васильева Н.А. Завершение полевого доследования внутримогильной конструкции Пятого Пазырыкского кургана // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 2019. Т. XXV. С. 415-424.

Кубарев В.Д. Курганы Уландрыка. Новосибирск, 1987. 302 с.

Кубарев В.Д. Курганы Юстыда. Новосибирск, 1991. 190 с.

(70/71)

Кубарев В.Д. Курганы Сайлюгема. Новосибирск, 1992. 220 с.

Кубарев В.Д., Кочеев В.А. Курганы урочища Бураты // Археологические исследования в Горном Алтае в 1980-1982 гг. Горно-Алтайск, 1983. С. 90-108.

Кубарев В.Д., Шульга П.И. Пазырыкская культура (курганы Чуи и Урсула). Барнаул, 2007. 282 с.

Кубарев Г.В. Культура древних тюрок Алтая (по материалам погребальных памятников). Новосибирск, 2005. 400 с.

Матрёнин С.С., Шелепова Е.В. Материалы по изучению ритуальных сооружений кочевников Горного Алтая II в. до н.э. – V в. н.э. (булан-кобинская культура) // Изучение историко-культурного наследия народов Южной Сибири. Горно-Алтайск, 2007. Вып. 5. С. 84-90.

Нестерова М.С. Очаги в поселенческих комплексах эпохи бронзы и раннего железного века Западной Сибири: дис. … канд. ист. наук. Т. 1. Новосибирск, 2015. 212 с.

Полосьмак Н.В. «Стерегущие золото грифы» (ак-алахинские курганы). Новосибирск, 1994. 125 с.

Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.; Л., 1953. 402 с. 120 табл.

Руденко С.И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.; Л., 1960. 360 с. 128 табл.

Соёнов В.И. Раскопки поминальных сооружений на пазырыкском могильнике Усть-Кырлык-II // Древности Алтая. Горно-Алтайск, 2003. №11. С. 38-44.

Сорокин С.С. Погребения эпохи великого переселения народов в районе Пазырыка // АСГЭ. Вып. 18. Л., 1977. С. 57-67.

Суразаков А.С. Горный Алтай и его северные предгорья в эпоху раннего железа. Проблемы хронологии и культурного разграничения. Горно-Алтайск, 1988. 165 с.: ил.

Суразаков А.С. Погребальный обряд пазырыкцев // Археология Горного Алтая. Барнаул, 1994. С. 71-74.

Ульянов В.И.[И.В.] Роль огня в погребальной практике ранних ираноязычных кочевников Урало-Поволжья: автореф. дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2002. 25 с.

N.A. Konstantinov ¹, E.V. Stepanova ²

¹ Gorno-Altaisk State University, Gorno-Altaisk, Russia;

² State Hermitage Museum, St.Petersburg, Russia

STUDYING THE PERIPHERY OF THE FIFTH PAZYRYK MOUND IN 2017-2019.   ^

The paper presents the results of studies on periphery of Pazyryk Barrow No. 5 which were carried out by a joint expedition of the Gorno-Altaisk State University and the State Hermitage in 2017-2019. In the course of work from the northern, northwestern, and eastern side of mound No. 5, traces of 12 bonfires, five lay-ups radially diverging to the sides of the mound, stone laying of ethnographic time were recorded; cromlech slabs and sod edges of the mound with the collapse of crepe were cleared. Based on the peculiarities of the planigraphic location and the discovered finds, some of the bonfires recorded may be associated with funeral rites held during the burial of a teenager in a small mound No 7. Iron melting slags were found in one bonfire, which allows some actions related to ironmaking to be carried out in the territory of the funeral-memorial complex.

Key words: Pazyryk, Pazyryk culture, Scythian time, periphery of the burial mound, fireplace.

наверх