главная страница / библиотека / обновления библиотеки / оглавление тома

Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.: 1989. (Археология СССР) [ коллективная монография ]

Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время.

/ Серия: Археология СССР. М.: 1989. 464 с. ISBN: 5-02-009947-3

 

Глава вторая.

Скифы и нескифские племена
степи и лесостепи Восточной Европы в VII-III вв. до н.э.

 

Скифская материальная культура.

 

Оружие, конское снаряжение, повозки, навершия. (Мелюкова А.И.). — 92

Скифское искусство звериного стиля. (Мелюкова А.И.). — 100

Скифская каменная скульптура. (Петренко В.Г.). — 104

Украшения и булавки. (Петренко В.Г.). — 106

Головные уборы. (Мирошина Т.В.). — 108

Зеркала. (Кузнецова Т.М.). — 109

Деревянная и металлическая посуда. (Мелюкова А.И.). — 110

 

[ . . . ]

 

 

Скифское искусство звериного стиля. (В.Г. Петренко)   ^

 

Звериный стиль, господствовавший в искусстве племён Евразии в скифскую эпоху, получил название «скифо-сибирского». У саков Средней Азии, кочевников Казахстана, Алтая и Тувы и у скифов Северного Причерноморья первые изделия, выполненные в этом стиле, появились в VII в. до н.э., у савроматов они стали известны в VI в. до н.э.

 

В предшествующих культурах юга СССР нет ничего, что можно было бы прямо связать со скифо-сибирским звериным стилем. Изображения животных, существовавшие в эпоху бронзы у таёжных племён Приуралья и Западной Сибири, а также у населения северных предгорий Кавказа, стилистически настолько не похожи на те, которые характерны для скифской эпохи, что их невозможно считать основными прототипами скифо-сибирского искусства. Вместе с тем один из крупнейших знатоков скифо-сибирского звериного стиля Г.И. Боровка подоснову этого искусства всё же усматривал в искусстве северных охотничьих племён лесной полосы (Borovka G., 1929). У степных племён эпохи бронзы изображения животных отсутствуют. Благодаря этому появление предметов, украшенных в зверином стиле, на обширной территории Евразии представляется внезапным, не подготовленным предшествующим развитием.

 

Однако общие элементы звериного стиля, наблюдаемые на всей территории его распространения, особенно ясно выступающие на раннем этане, позволяют предполагать существование единого источника происхождения указанного стиля. Этот источник пока окончательно не определён, но многие исследователи склонны считать, что прародина скифо-сибирского звериного стиля находилась на Ближнем Востоке, в областях северного Ирана. Названная гипотеза, высказанная в своё время М.И. Ростовцевым, разрабатывалась М.И. Артамоновым и Н.Л. Членовой. Большую роль сыграла находка «клада» в Зивие (в районе г. Саккыз в северо-западном Иране), состоявшего преимущественно из золотых предметов конца VII в. до н.э.

 

Анализируя художественные особенности изображений на предметах этого «клада», М.И. Артамонов отмечал: «Представленное здесь искусство, отличающееся от ассирийского, скорее всего было общим для всех народов северного Ирана, этнически и исторически тесно связанных не только между собой, но и с номадами степей Евразии, вследствие чего оно и легло в основу искусства европейских скифов и азиатских саков» (1961б, с. 35).

 

По мнению Н.Л. Членовой, скифский и сибирский звериный стили связаны с древневосточным искусством Месопотамии и Ирана, с искусством Луристана и Митанни (печати типа Керкук), чем и объясняются их общие черты (1962; 1971, с. 208-217).

 

Существуют, однако, и другие точки зрения относительно происхождения скифо-сибирского звериного стиля. Обращая внимание на то, что вещи «клада» на Зивие, выполненные в стиле, близком к скифскому, как бы стоят особняком среди всех других находок на Ближнем Востоке, ряд исследователей полагает, что этот стиль не был свойствен народам северного Ирана. Они считают «клад» принадлежащим скифскому вождю или царю, погибшему во время похода в Переднюю Азию, а предметы, выполненные в манере скифского искусства, сделанными по заказу скифов. Территорией сложении скифо-сибирского стиля являются южные районы Евразии — от степей Украины до Средней Азии и южной Сибири, а ведущая роль в формировании его отводится скифам Причерноморья и сакским племенам Средней Азии. При этом не отрицается большая роль искусства Ближнего Востока. Некоторые из сторонников указанной гипотезы (С.С. Черников, 1965) полагают, что звериный стиль начал складываться в евразийских степях в более древние времена, чем появление на исторической сцене ранних кочевников. Однако первоначально он воплощался в нестойких материалах (дерево, кожа, войлок) и поэтому не дошёл до нас. Во время походов в Переднюю Азию создалась особенно благоприятная обстановка для дальнейшего развития и усложнения образов, характерных для этого стиля. «Стремясь по мере сил подняться до уровня древневосточных владык, кочевая знать использует древние и привычные изображения зверей в организации пышных ритуальных церемоний, в частности погребальных. Их начинают делать из золота и бронзы» (Черников С.С., 1965, с. 138). Именно на этом этапе переднеазиатские мастера внесли значительный вклад в развитие звериного стиля.

 

В последнее десятилетие всё большее и большее признание получает гипотеза об отсутствии какого-то единого источника происхождения и формирования описываемого стиля. Так, М.П. Грязнов полагает, что его возникновение связано с единым процессом сложения и развития скифо-сибирских культур в степях от Дуная до Китая (1980, с. 57 сл.). А.М. Хазанов и А.И. Шкурко склоняются к мысли, что скифский звериный стиль — это новообразование, как и вся скифская культура и идеология кочевников, в обществе которых развивались процессы классообразования. Не отрицая и не уменьшая роли переднеазиатского искусства в рождении скифского звериного стиля, эти исследователи считают его созданным скифами, как отражение новых потребностей скифского общества (1976, с. 43 сл.). По-разному подходя к решению вопроса о происхождении скифо-сибирского стиля, исследователи одинаково оценивают экономическую и социальную среду, в которой возникло это искусство, и выявляют прямую связь его с культом военной доблести.

(100/101)

Звериный стиль был свойствен воинственным племенам Евразии, находившимся на стадии уже далеко зашедшего разложения родо-племенного строя. Именно воинская среда определяла формирование эстетических принципов скифского искусства, которые проявились не только в выборе сюжетов, но и в стиле изображений. Ведущая роль в создании оригинальных сюжетов и образов этого искусства принадлежала аристократии, связанной с войной. И зверином стиле украшали преимущественно оружие и предметы конского снаряжения, а также ритуальную посуду и костюм. Мотивы хищных животных и птиц или их частей — глаза, когти, лапы, раскрытая пасть — не только имели орнаментальное назначение, но носили ещё и сакрально-магический характер. Они как бы усиливали боевые качества оружия и коня, придавали особую силу, смелость, меткость удара, быстроту воинам-всадникам. Предполагают, кроме того, что у скифов животные (притом различные), образы которых представлены в зверином стиле, могли находиться в связи с представлением о божественной благодати. При этом одни и те же животные служили для олицетворения различных божеств. Полисемантичность религиозной стороны звериного стиля могла выступать также в многозначности его функциональной нагрузки (Хазанов А.М., Шкурко А.И., 1976, с. 46).

 

Искусство звериного стиля, органически связанное с вещами определённого назначения, отличается приспособленностью к формам этих вещей, умением размещать фигуры в пространстве, сочетанием живого реализма со своеобразной стилизацией образов.

 

На обширной территории распространения скифо-сибирского звериного стиля уже на начальном этапе его существования сложилось несколько групп или областей, отличавшихся друг от друга по ряду признаков. Скифские племена степной части Северного Причерноморья, Крыма, скифы и меоты Северного Кавказа и население лесостепных областей Украины были создателями одной из групп скифо-сибирского звериного стиля. Особенности, отличающие эту группу от остальных, выступают главным образом в употреблении некоторых местных мотивов и особых стилистических приёмов, не свойственных другим областям, в сильном влиянии не только переднеазиатского, но и греческого искусства, распространявшемся через соседние города-колонии. Они прослеживаются как в ранний период существования звериного стиля, так и особенно в процессе его развития. О локальных вариантах внутри группы можно говорить для V-III вв. до н.э., когда заметно выступают некоторые своеобразные черты в искусстве племён правобережья и левобережья Среднего Приднепровья, среднего Дона, Кубани, степной части Северного Причерноморья (Шкурко А.М., 1976, 1977). Возникновение локальных вариантов в значительной степени было связано с различными преобладающими в том или ином районе центрами производства, а также с внешними влияниями. Так, на среднем Дону прослеживается воздействие савроматского звериного стиля, а в степи — греческого и фракийского искусства.

 

В истории искусства скифского звериного стиля наблюдается три основных этапа его развития: 1) вторая половина VII-VI в. до н.э.; 2) V в. до н.э. и 3) IV-III вв. до н.э. Эволюция идёт в направлении от достаточно чётких, лишь обобщённо трактованных, но реальных образов к их орнаментальной схематизации, тогда как основные мотивы мало меняются с течением времени.

 

Остановимся коротко на характеристике каждого из трёх этапов развития скифского звериного стиля. Ещё недавно считалось, что наиболее древние произведения скифского искусства этого стиля относятся ко времени Келермесского и Мельгуновского курганов, а также находок в Зивие, т.е. к рубежу VII-VI вв. до н.э. В настоящее время достаточно хорошо выявлен более древний пласт изделий, относящийся к середине — второй половине VII в. до н.э. Он представлен в ряде мест Предкавказья (Петренко В.Г., 1983, с. 43 сл.; Виноградов В.В., Дударев С.Л., 1983, с. 49 сл., рис. 1), в погребении на Темир-Горе под Керчью (Яковенко Э.В., 1970б, с. 128 сл.), а также в нескольких погребениях на правобережье среднего Приднепровья (Ильинская В.А., 1975, табл. VII). Это преимущественно столбики для перекрёстных ремней с изображением орлиной головы или одного клюва (табл. 35, 24, 25) и фантастического образа барано-птицы пли грифо-барана — комбинации головы барана с клювом орла. Последний наиболее ясно выступает на головке из кости, исполненной в круглой скульптуре, найденной в погребении середины — второй половины VII в. до н.э. на Темир-Горе (табл. 38, 6). На поверхности её имеются дополнительные изображения — две фигурки лося и одна лошади. Сочетание образов лошади и лося с образом барано-птицы указывает на круг солярной символики, хорошо известной на многих предметах раннескифского искусства (Яковенко Э.В., 1976б, с. 129). Изображения орлиной головы или одного клюва, а также фантастического образа грифо-барана или барано-птицы были широко распространены в скифском искусстве конца VII-VI в. до н.э. Из курганов Посулья VI в. до н.э. происходит несколько бронзовых наверший, украшенных головками странных фантастических зверей, сочетающих черты грифона с длинными ушами и морду какого-то тупоносого зверя (табл. 37, 7).

 

В докелермесское время появился образ свернувшегося в кольцо хищника (табл. 38, 4, 5) и козла с подогнутыми ногами и повёрнутой назад головой (табл. 39, 21). К предскифской эпохе относятся находки бронзовых псалиев с концами, оформленными в зверином стиле. На одном конце псалия из кургана у хут. Алексеевского изображено конское копыто (Иессен А.А., 1954, рис. 4), оба конца псалия из меотского погребения 39 у хут. Кубанского украшены грифоньими головами (Анфимов Н.В., 1971, с. 175, рис. 4). Изображения копыта травоядных особенно широко распространяются в лесостепи в конце VII-VI вв. до н.э. на костяных псалиях, на одном конце которых голова птицы, барана или коня, а на втором — копыто (табл. 39, 2, 9).

 

Наиболее яркие образцы звериного стиля, относящиеся к первому этапу, происходят из Мельгуновского и Келермесских курганов. Они выполнены в золоте и представлены изображениями галопирующего оленя на выступах ножен мечей,

(101/102)

остальные части которых украшены в стиле переднеазиатского искусства. Такие же фигурки оленей повторены 24 раза на пластине обивке горита или колчана из Келермесского кургана (см. ниже). Вертикальные края этой пластины снабжены бордюром из ряда одинаковых фигурок хищника, вероятно, пантеры. Этот же хищник в такой же позе представлен массивной золотой бляхой из Келермеса, служившей украшением щита. Лапы и хвост пантеры заняты воспроизведениями свернувшегося хищника. Известны также изображения стоящего и как бы присевшего на корточки хищного зверя кошачьей породы (табл. 39, 23). Из копытных животных наиболее распространёнными в искусстве первого этапа были фигурки галопирующего оленя (табл. 38, 7; 39, 5), лося или лосихи. В одних случаях последние переданы в позе, близкой к галопирующему оленю, в других лось передан с повёрнутой назад головой (табл. 39, 4, 10).

 

Перечисленные образы хищных и копытных животных известны на всей территории распространения скифо-сибирского звериного стиля. Однако по стилистическим особенностям скифские изображения отличаются от одновременных им изделий Сибири и Средней Азии. Показ лося (лосихи) в VII-VI вв. до н.э. свойствен преимущественно искусству племён Северного Причерноморья. Может быть, этот образ был введён в круг мотивов скифского звериного стиля лесостепными племенами, хорошо знакомыми с таким животным местной фауны. Повидимому, не случайно самые ранние воспроизведения лосей происходят с территории лесостепного правобережья Днепра, из кургана 2 у с. Жаботина конца VII или рубежа VII-VI вв. до н.э. В лесостепи же получили особенно широкое распространение, правда, в V в. до н.э., бляхи в виде головы лося или лосихи (табл. 39, 38).

 

В передаче отдельных частей животных, встречающихся в Северном Причерноморье, не менее отчётливо, чем целых фигур, просматриваются местные черты. Для звериного стиля Сибири не были характерны обычные в искусстве племён Северного Причерноморья изображения головы лошади, барана, грифо-барана или копыта травоядных. Эти образцы относятся к самобытным произведениям скифского художественного творчества. Некоторые приёмы стилизации зооморфных образов, восходящие к технике резьбы по дереву и кости, также отличают скифское искусство от сибирского.

 

Для скифского звериного стиля VII и VI вв. до н.э. характерны чёткость и выразительность форм, позволяющие воспринимать не только образ в целом, но и отдельные его детали. В изображениях подчёркивались особенности того или иного вида животных — плечо и круп хищников и травоядных, рога оленей, козлов и баранов, клюв и глаза хищной птицы. Для этого чаще всего использовались резко ограниченные плоскости и гораздо реже дополнительные изображения. Раннему искусству не свойственна «боязнь пустоты». Подчёркивание деталей и украшение отдельных частей тела животного дополнительными звериными мотивами получают развитие в конце VI — начале V в. до н.э. (табл. 38, 8, 18; 39, 38). В плечо или бедро хищника и травоядного как бы вписывается голова или целая фигура другого зверя, а рога, когти, хвост превращаются в птичьи головки. Наиболее ярким примером является бронзовая бляха в виде свернувшейся пантеры из кургана Кулаковского в Крыму. На плече животного изображена фигура лежащего козла, а под ней — голова лося (Яковенко Э.В., 1976б, рис. 6). Лапы и хвост дополнены птичьими головками. Птичья головка помещена и на бедре. При сравнении этой бляхи с более ранними образцами того же мотива можно видеть ещё одну особенность скифского искусства V в. до н.э.: фигура пантеры из кургана Кулаковского отличается удлинённостью пропорций и схематизмом.

 

Наблюдается ещё ряд изменений в зверином стиле, происходивших в V в. до н.э. Исчезают головки в виде коня, барана и грифо-барана, но получают распространение бляхи в виде головы лося, кабана (табл. 38, 11, 21; 39, 30, 38, 55), а также в виде ноги или пары задних ног копытного животного или хищника, когтей, лап, уха. Некоторые изображения достаточно реалистичны, другие более стилизованы (табл. 38, 12, 19, 20; 39, 50, 54). Вместе с тем продолжает сохраняться скульптурная выразительность образа. Черты некоторой деградации отчётливо выступают на произведениях с другими мотивами. Из кургана Бабы и некоторых других на нижнем Днепре, например, происходят золотые бляшки с изображением олени (табл. 38, 9, 10, 13). По общей схеме эти изображения близки к более ранним, но благодаря иной трактовке не которых деталей образ лишён динамики, стремительности движения, присущих оленям на бляшках VI в. до н.э.

 

Отличается от ранних и передача в V в. до н.э. мотива орлиной головы. Элементы орнаментальной стилизации хорошо прослеживаются, например, на навершиях из кургана начала V в. до н.э. близ Ульского аула на Кубани, имеющих форму больших голов орла. Клюв птицы трактован в виде спирали, а глаз изображён в виде человеческого. По краю нанесены стилизованные птичьи головки (клюв и глаз). Свободное пространство в основании одного из наверший занято фигуркой горного козла (Артамонов М.И., 1966, табл. 58).

 

Становится обычным приём, когда в единый мотив сливаются отдельные элементы, характерные для одного или разных животных. Так, в основании наверший мечей, имеющих форму когтей хищной птицы, вписывались птичьи глаза (табл. 32, 9). На бронзовых бляхах из Защиты с изображением крылатого козла копыта этого животного заменены когтями птицы (табл. 39, 34). Из кургана Г у с. Журовка происходит бронзовая бляха, на которой лапа хищника служит как бы постаментом для полной фигуры лося (табл. 30, 35). На другой бляхе пантера стоит на постаменте, завершающемся когтями хищной птицы.

 

В V в. до н.э. в скифское искусство мощной струёй вливаются античные мотивы. Этому способствуют не только тесный контакт местных племён с обитателями греческих городов Северного Причерноморья, но и то обстоятельство, что ряд произведений в скифском зверином стиле производился в мастерских этих городов. В Ольвии, например, уже в VI в. до н.э. изготавливались крестообразные

(102/103)

бляхи, орнаментированные головками орлов и грифонов или фигурками хищников, зеркала с барсом на ручке, бляхи в виде головы льва с раскрытой пастью и некоторые другие (табл. 39, 51).

 

Работая на скифских заказчиков, греческие мастера вносили некоторые элементы античного искусства в трактовку того или иного привычного для скифов образа. Это хорошо видно на примере бронзовых ажурных блях в виде головы грифона с большими звериными ушами, торчащим гребнем, хищно открытым клювом с вертикально торчащим языком (Калошина С.И., 1956, с. 184-186). Изображение гребня и уха в виде рубчатой пальметты указывает на связь образа с греческим орнаментальным мотивом. Под греческим влиянием в V в. до н.э. внедряется в скифский звериный стиль растительный орнамент. Показательна золотая бляшка, вероятно, обивка деревянного сосуда с изображением задней ноги копытного животного из кургана Бабы на нижнем Днепре. На ней чисто скифский мотив звериного стиля сочетается с греческой пальметкой. Сочетание пальметки в одном случае с изображением головы орла, а в другом — головы лося мы видим на бронзовых уздечных бляхах из кургана 401 у с. Журовка и 459 у с. Турья (табл. 39, 38, 49).

 

Заимствованным от греков считается мотив борьбы зверей, впервые появившийся в скифском искусстве в V в. до н.э. и распространившийся в IV в. до н.э. К V в. до н.э. относятся золотая бляха из кургана близ Ульского аула на Кубани, на которой изображён грифон, терзающий оленя, и золотая колчанная накладка из с. Ильичёво (на ней — орёл, змея и хищник, терзающие оленя; табл. 38, 8).

 

В V в. до н.э. начинают складываться местные особенности звериного стиля у населения среднего Дона, наиболее чётко проявившиеся в IV-III вв. до н.э. Наряду с обычными для всего Северного Причерноморья зооморфными изображениями здесь встречаются изображения животных лесной фауны, прежде всего медведя, а также кабана, волка и оленя в трактовке, свойственной предметам звериного стиля савроматов и племён ананьинской культуры.

 

Сравнение зооморфных изображений из курганов среднего Дона с происходящими из савроматских памятников позволяет говорить о том, что искусство звериного стиля населения среднего Дона в своём генезисе и развитии было связано с савроматским (Смирнов К.Ф., 1964).

 

Черты схематизма и орнаментальной стилизации, появившиеся в V в. до н.э., постепенно развиваясь, приводят в IV в. до н.э. к серьёзным изменениям в искусстве звериного стиля. Теряются чёткость и скульптурная выразительность образов, изображения превращаются в линейно-плоскостную схему и смысл их улавливается с большим трудом, только при сопоставлении с более ранними произведениями.

 

В IV-III вв. до н.э. в греческих колониях Северного Причерноморья для местной аристократии изготавливалось большое количество вещей скифского типа, но с греческими мотивами украшений или скифскими сюжетами в греческой трактовке. Наиболее богатые скифские курганы Куль-Оба, Солоха, Чертомлык, Мелитопольский, Толстая Могила и другие содержат большое количество изделий такого рода. Многие из них отличаются высокими художественными качествами, свидетельствуя о первоклассном мастерстве их творцов.

 

Внедрение в быт скифской аристократии изделий, сделанных греческими торевтами, привело к тому, что греческие элементы проникают в местное искусство сильнее, чем в V в. до н.э. Однако и в это время они стилистически перерабатываются, приспосабливаясь к местным сюжетам и формам. Несмотря на существенные изменения, скифский звериный стиль и в IV-III вв. до н.э. не теряет своей самобытности.

 

Наиболее яркие образцы скифского искусства последнего периода его существования представлены на предметах конского убора, происходящих из конских погребений в царских курганах нижнего Приднепровья. Для указанного района в IV-III вв. до н.э. особенно характерны наборы украшений уздечки из курганов Чертомлык, Чмырёва Могила, Краснокутский. Из конской могилы, относящейся к центральному погребению кургана Солоха середины IV в. до н.э., происходят уздечные наборы, ещё во многом близкие к образцам звериного стиля V в. до н.э., но уже с элементами схематизма и стилизации, характерными для более поздних произведений скифского искусства. Новые элементы стилизации зооморфных изображений более отчётливо выступают в украшениях узды лошадей, находившихся в могиле, расположенной рядом с боковым погребением этого кургана. Особенно показательны парные нащёчные бляхи в виде ноги животного или пары задних ног (табл. 38, 40). Все они плоскостные. Поверхность одних разделена тиснёным растительным орнаментом, на других орнамент нанесен гравировкой. Последние нащёчники и по форме своей уже далеки от исходных изображений того же мотива в V в. до н.э.

 

В основании ног появился выступ, передающий голову птицы, тогда как бедро является как бы её крылом. Впечатление крыла мастер подчеркнул тонкими гравированными линиями. Две лапы животного, по-видимому, хищника, имеют вид стилизованных птичьих головок. Дальнейшую разработку тот же мотив получил на нащёчниках во второй половине IV в. до н.э. Золотые и серебряные нащёчные бляхи, находившиеся в конских погребениях в кургане Чертомлык, и серебряные, найденные в некоторых других курганах, по форме уже лишь отдаленно напоминают ноги животного. Бедро имеет вид сидящей птицы с маленькой головкой и пушистым оперением, а лапы превратились в мотив бегущей волны, поверхность блях искусно разделана тонкой гравировкой. По стилю изображения птицы являются не скифскими, а греческими, приспособленными к украшению типичных скифских предметов (табл. 38, 39).

 

В курганах Чмырёва Могила, Огуз и Краснокутский найдены нащёчные бляхи, по форме также восходящие к изображению пары ног животного, но оформленные иначе, чем описанные выше. По стилистическим особенностям они примыкают к нащёчникам, найденным во фракийских памятниках севера Балканского полуострова. Здесь со второй половины VI в. до н.э. существовали свои центры производства предметов звериного стиля. В основе

(103/104)

его лежали скифские образцы, но фракийские мастера внесли в скифский звериный стиль ряд своих элементов, которые особенно заметны на изделиях V-IV вв. до н.э. К ним относятся прежде всего обрамление блях и изображение деталей на них полосами из заштрихованных линий, выполненных тиснением или гравировкой, применение орнамента в виде спиралей и кружков. Что касается зооморфных образов, то здесь ещё шире, чем в Скифии, использовались греческие мотивы — орлиноголовый и львиноголовый грифон в характерной для греков стилизации. Однако и во Фракии греческие мотивы применяются для украшения изделий, но форме связанных со скифским звериным стилем,— нащёчников в виде пары задних ног, конских налобников и блях, украшавших узду. Стилизация зооморфных изображений на некоторых изделиях заходит столь далеко, что они превращаются в растительный орнамент (Венедиков И., Герасимов Т., 1973).

 

Во второй половине IV в. до н.э. предметы, выполненные в зверином стиле из серебра и золота в мастерских северной Фракии, попадают в Северное Причерноморье наряду с произведениями чисто фракийского искусства. В результате в богатых погребениях нижнего Поднепровья найдена целая серия вещей или привезённых из Фракии или изготовленных на месте, но близких к оформленным фракийскими мастерами. Кроме названных нащёчников, к ним принадлежат серебряные парные бляхи в виде свастики из Краснокутского кургана, на которых вокруг центрального выпуклого кружка расположено по четыре стилизованные лошадиные головки (табл. 36, 13). Близки к ним по форме серебряные бляхи из кургана Огуз, на которых конские головы изображены в более реалистической манере и даже в уздечках (Манцевич А.П., 1980).

 

К этой же серии следует относить нащёчные серебряные бляхи с изображением гиппокампов (табл. 38, 28) на одной из них и сильно стилизованных ног — на другой из Краснокутского кургана (Мелюкова А.И., 1981, рис. 27).

 

До некоторой степени с изделиями фрако-скифского звериного стиля схожи конские налобники со скульптурными головками льва, львиноголового или орлиноголового грифона и плоским щитком в основании, найденные во многих царских курганах нижнего Приднепровья (табл. 36, 29). Одинаковые по форме к воспроизводимым образам скифские налобники, однако, отличаются от фракийских приёмами стилизации, особенно манерой передачи образа на переднем щитке.

 

Степень фракийского вклада в скифское искусство звериного стиля пока окончательно не выяснена. Правда, приведённые выше примеры показывают, что по крайней мере во второй половине IV в. до н.э. скифское искусство испытало некоторое влияние фракийского. Однако изделия, близкие к фракийским, не имели широкого распространения в Северном Причерноморье: они встречаются только в курганах скифской аристократии на нижнем Днепре. Целые наборы таких блях происходят из курганов Хомина Могила (табл. 30, 1, 3; Мозолевский Б.Н., 1975, с. 100-179) и Огуз (Манцевич А.П., 1980).

 

Говоря об особенностях скифского искусства звериного стиля IV-III вв. до н.э., необходимо отметить, что и отличие от более раннего времени его связь с чисто военным бытом заметно уменьшается. Оно перестаёт быть доминирующим видом изобразительного искусства у воинской аристократии. В то время растёт популярность антропоморфных образов и сюжетов. Распространение получают жанровые сцены, видимо, связанные с героическим эпосом. Рост социальной стратификации скифского общества и усиливающаяся эллинизация скифской аристократии привели к тому, что в IV-III вв. до н.э. звериный стиль перестал быть знамением времени, уменьшилось значение его религиозных функций. Быстрое и полное исчезновение этого стиля происходит в III в. до н.э. Может быть, оно вызвано рядом политических потрясений в связи с движением сарматов, которые могли прервать традиции и в развитии скифского искусства.

 

Скифская каменная скульптура (В.Г. Петренко)   ^

 

Памятники скифской монументальной скульптуры открыты и впервые опубликованы в конце прошлого века (Ястребов В.Н., 1886), однако атрибуцию и интерпретацию они получили только в работе А.А. Миллера (1925б). С тех пор новые находки скифских «каменных баб» неоднократно привлекали внимание многих исследователей. Обобщающие работы по скифским изваяниям связаны с именами П.Н. Шульца (1967, 1976), Е.А. Поповой (1976), Д.С. Раевского (1983; здесь же см. историю вопроса).

 

Изваяния устанавливались на вершинах курганов, как содержавших скифские захоронения, так иногда и на курганах с погребениями значительно более раннего времени. В тех случаях, когда под курганом оказывалось скифское захоронение, оно не всегда соответствовало времени установки изваяния и погребённый мог принадлежать к любой социальной прослойке общества. Большинство скульптур найдено перемещёнными с их первоначального местоположения. Общее количество скифских изваяний невелико: в настоящее время в степях от Северного Кавказа до Добруджи их известно около 100. И только в поздний период отмечено по нескольку экземпляров в одном могильнике.

 

Скифские изваяния представляют собой изображения воинов с оружием. Они выполнены из монолитных каменных глыб или плит, которые отёсывали, придавая им обобщённую форму человеческой фигуры. Последующей обработкой резцом в низком рельефе обозначались детали.

 

Изваяния делятся на шесть типов: 1) столб овального сечения со скруглённой верхней частью, голова отделена с помощью гривны, которая проходит по нижнему краю лица (табл. 40, 5); 2) столб с выделенной головой, подчёркнутой изображением гривны, шея отсутствует, плечи прямые или покатые, подтянуты до уровня рта, подбородок опущен на грудь (табл. 40, 3); 3) столб на четырёхугольном или овальном основании, голова выделена и отделена от туловища шеей, иногда закрытой гривной, но подбородок при этом всегда выше уровня плеч (табл. 40, 4, 7); 4) на плоской плите случайной

(104/105)

формы высечено изображение частей человеческого тела (табл. 40, 16); 5) круглая скульптура с выделенными формами фигуры (табл. 40, 9, 18); 6) на стеле барельефное изображение человеческой фигуры с выделенными частями.

 

Три первых типа были основными в ранней скифской скульптуре. Они появляются в VII и существуют до IV в. до н.э. Четвёртый тип редок. Пятый и шестой относятся только к V-IV вв. до н.э.; они возникли в районах, близких к греческим колониям, и отражают влияние греческого искусства.

 

Определяющим признаком при датировке изваяний является оружие. Однако во времени изменяются и формы изобразительных приёмов, передающих лицо, руки, набор и расположение аксессуаров.

 

Только среди самой ранней скульптуры VI в. до н.э. встречены изваяния, на которых детали лица отсутствуют (табл. 40, 6). Большинство же изваяний VII-VI вв. до н.э. имеет лица с крупными миндалевидными глазами, прямым, немного расширяющимся книзу носом, доходящим до усов подковообразной формы с опущенными вниз, ровно подрезанными концами (табл. 40, 2-5). Руки, контуры которых переданы прямыми линиями, массивные, со слабо выделенными кистями, все пальцы изображены в одной плоскости или совсем не обозначены (табл. 40, 3, 4). Руки согнуты под прямым углом и сложены над поясом одна над другой или направлены друг к другу так, что пальцы сближаются. В большинстве случаев воин изображён в шлеме с нагайкой в руке, одетый в «кожаный» доспех с оплечьями и нагрудными бляхами, подпоясанный широким поясом, вооружённый мечом, боевым топором и луком в горите. Конечно, не на всех статуях представлен полный набор вооружения, однако сочетание трёх-четырёх перечисленных деталей обычно. Обязательными аксессуарами для статуй того времени были защитный пояс и массивная гривна, иногда витая. Ритон изображался редко (табл. 40, 5). Меч часто находится с правого бока перед топориком. Гориты раннего периода, по-видимому, отличались от поздних, так как на архаических изваяниях лук никогда не выступает наружу, а всегда закрыт фигурным клапаном, чаще всего имеющим завершение в виде крупной головы орла (табл. 40, 1, 4).

 

Изваяния VII-VI вв. до н.э. были распространены на широкой территории от Предкавказья до Дуная (Воровсколесская, Александровская, Ставропольский музей, Татарка, Бесскорбная, Красный Маныч, Эрделевка, Киевский музей, Ступина, Сибиоара), но больше всего их найдено на Северном Кавказе. Несколько изваяний VI-V вв. до н.э. наряду с каноническими изображениями раннего стиля по-новому передают черты лица, положение рук и т.д. (Станишино, Кировоградский музей, Семёновка).

 

В некоторых случаях изваяния в стиле раннескифского искусства продолжали изготавливаться и в V в. до н.э. (Ольховчик). Однако приёмы изображений V и IV вв. до н.э. оказываются разными (табл. 40, 8-18). На лице с V в. до н.э. высекаются круглые глаза, нос имеет вид петельки, рот прямой. Усы редки, зато в ряде случаев переданы лица с бородой (Васильевка, Буторы). Так же как и в ранний период, редко обозначен половой признак. Изменяются форма и положение рук. Руки делаются более тонкими, пальцы растопырены. Правая согнута под острым углом и держит ритон, который становится обязательным аксессуаром. Левая рука под тупым углом опущена вниз к мечу. Последний теперь всегда располагается не на боку, а спереди, подвешенным справа налево. Обязательным делается изображение на левом боку горита с выступающим из него луком. Иногда поверх горита подвешена чаша (?). Гривна и пояс также обязательны, но формы их иные. Гривны обычно узкие, иногда многовитковые; пояса часто показаны в виде узких полос, а среди широких встречаются чешуйчатые бронированные.

 

В Предкавказье изваяния V-IV вв. известны только в Прикубанье, большинство же их происходят из районов нижнего Приднепровья и Крыма. Форма и аксессуары каменных изваяний изменяются во времени, никаких локальных особенностей проследить не удаётся, напротив, можно говорить о стандартизации изваяний на широкой территории от Подунавья до Предкавказья.

 

Интересно отметить факт совпадения находок раннескифских изваяний с районами распространения наиболее выдающихся погребальных памятников на Кировоградщине, в Крыму, на Нижнем Днепре, на Донце, в Прикубанье и на Ставрополье. Вероятно, такое расположение скифской скульптуры отражает топографию скифских племенных объединений с местами ставок, где сосредоточивалась общественная жизнь, совершались захоронения, отправлялись культы, устанавливались статуи вождей-родоначальников. Количественное преобладание ранних изваяний в районе Предкавказья, а поздних на нижнем Днепре и в Крыму, вероятно, отражает обстановку в скифской степи, перемещение политического центра из Предкавказья в Причерноморье после возвращения скифов из переднеазиатских походов.

 

Вопрос о том, кого изображали скифские изваяния, неоднократно дискутировался в литературе. Высказывались мнения о том, что на них изображены: божество, аналогичное греческому Арею (Мелюкова А.И., 1952); умерший царь с регалиями, пожалованными ему божеством в знак царской власти (Елагина Н.Г., 1959), обожествлённый герой, мифический первопредок скифов Таргитай (Артамонов М.И., 1961); героизированный умерший (Граков Б.Н., 1971а); племенной вождь (Попова Е.А., 1976). По мнению П.Н. Шульца, со временем менялось смысловое содержание памятников — от образа героя-родоначальника до вождя, царя (1967, с. 233).

 

Наиболее полное исследование по интерпретации скифских изваяний с обстоятельным разбором «всех трёх аспектов их семиотической природы: семантического (кто изображён), синтактического (какими средствами) и прагматического (с какой целью)» — проведено Д.С. Раевским (1983, 1985). Он пришёл к выводу, что скифские изваяния изображали Таргитая-Геракла, выступающего в скифской мифологии в качестве прародителя скифов и первого царя. Возводились они по случаю смерти царя,

(105/106)

являвшегося земным воплощением Таргитая, и были призваны устранить причинённое ею нарушение космической и социальной стабильности.

 

 

[ . . . ]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / обновления библиотеки / оглавление тома