главная страница / библиотека / обновления библиотеки

Сообщения Государственного Эрмитажа. [Вып.] XLV.: «Искусство». 1980. А.А. Гаврилова

Узор иранской ткани из 5-го Пазырыкского кургана
(реконструкция).

// СГЭ. [Вып.] XLV. Л.: 1980. С. 52-55.

 

С открытием 5-го Пазырыкского кургана (1949) сокровищница древних тканей, хранящихся в Эрмитаже, пополнилась рядом ценнейших образцов. К их числу принадлежит и публикуемая здесь шерстяная узорчатая гобеленовая ткань (рис. 1). Этой разрезанной на части тканью был обшит войлочный чепрак с нагрудником одного из коней, сопровождавших в загробный мир племенного вождя.

 

Публикуя результаты раскопок Пазырыкских курганов, С.И. Руденко привлёк к изучению тканей научного сотрудника Эрмитажа А.С. Верховскую, определившую технику их изготовления, тогда как описание фрагментов и анализ узоров выполнены им самим. Исследования были продолжены мною и дали некоторые дополнительные результаты. Итоги перечисленных работ нашли отражение в трудах С.И. Руденко.

 

Тканые покрытия чепрака и нагрудника, имевшие разные узоры, описаны С.И. Руденко раздельно, как три разные ткани. И мы рассмотрим ход их изучения, связанный с реконструкцией узора, раздельно по каждой описанной С.И. Руденко ткани.

 

Самый интересный образец — ткань с изображением женских фигур. Кусками этой разрезанной на части ткани обшиты бордюры двух половин чепрака. Первоначально С.И. Руденко реконструировал её узор: составил один квадрат с изображением двух пар женщин, стоящих перед курильницей. [1]

 

Позднее он полностью реконструировал узор этого образца ткани: чередующиеся в шахматном порядке четыре квадрата со светлым (жёлтым) и темным (синим) фоном. [2] Но замеченные С.И. Руденко «швы» на одном из квадратов послужили поводом к заключению, что этот узор ткался не целиком, а частями, затем сшитыми. [3]

 

Следующий интересный образец — ткань с изображением ряда идущих львов; ею обшит нагрудник чепрака. Узор хорошо виден на фотоснимке А.П. Булгакова. [4] Но описание сохранившихся образцов неполное. [5] С.И. Руденко отметил однотипность обрамления полосы ткани и обрамления квадратов с женскими фигурами и здесь был наиболее близок к решению вопроса, заключив, что обе ткани вытканы одним мастером или в одной мастерской. [6] Но этому единству противоречила их разная плотность. [7]

 

Третий образец — лиловая ткань со светлыми квадратиками с полностью сохранившимся узором. [8] Лоскутами этой ткани обшиты средние части обеих половин чепрака. Лишь при описании этих лоскутов С.И. Руденко приводит размеры данной ткани, но они могут быть уточнены.

 

Проделанное мною сопоставление всех трёх образцов позволило предположить, что они были одной тканью, о

(52/53)

Рис. 1. Шерстяная иранская ткань (реконструкция узора).

(Открыть Рис. 1 в новом окне)

 

чём упомянул С.И. Руденко. [9] Но за прошедшее время это предположение нашло подтверждение, и реконструкция узора была передана мной в экспозицию Эрмитажа. Обоснование реконструкции и является целью настоящего сообщения.

 

Первые данные, положившие начало полной реконструкции, получены при осмотре фрагментов ткани с идущими львами.

 

Во-первых, кроме полосы, описанной С.И. Руденко (5,3x68 см), с изображением 15 львов, идущих слева направо, обнаружен небольшой отрезок (5,3х8 см) пришитой другой полосы с изображением двух львов, идущих справа налево.

 

Во-вторых, на полосе с 15 львами у края имеется узкая лиловая полоска, почти не сохранившаяся, так как ткань сильно осыпалась. Но эта полоска навела меня на мысль, что полосы со львами могли быть отрезаны от лиловой ткани со светлыми квадратиками, которой обшиты средние части обеих половин чепрака площадью 91х43 и 85х42 см. Моё внимание привлекли две полосы этой ткани.

 

На одной полосе размерами 9,5х56,5 см сохранился небольшой отрезок полоски обрамления (рис. 2). [10] С.И. Руденко назвал эту полоску обрамлением лиловой ткани со светлыми квадратиками, [11] но она расположена не вдоль, а поперёк ткани. Следовательно, она была не обрамлением лиловой ткани, а отрезана от какого-то из обрамлений наших узоров.

 

Обрамление полос со львами легко отличить от обрамления квадратов с женскими фигурами, несмотря на их однотипность. К лиловой ткани это обрамление примыкает белыми треугольниками, тогда как обрамление женских фигур, если его отрезать, примыкало бы к отрезанной части треугольниками цветными. На упомянутом отрезке обрамления к лиловой ткани примыкают белые треугольники, следовательно, она была отрезана от какой-то полосы со львами.

 

На имеющихся полосах со львами все полоски обрамления целы, но малый (5,3х8 см) отрезок с двумя львами, очевидно, был не полностью использованной для нагрудника чепрака полосой, от остатка которой и могла быть отрезана полоска обрамления. Отрезок лиловой ткани с полоской обрамления представляет собой полосу с двумя рядами светлых квадратиков поперёк ткани, что привлекло наше внимание к другой такой полосе.

 

Другая полоса лиловой ткани размером 8х67 см с двумя рядами светлых квадратиков поперёк ткани могла быть отрезана от большей полосы со львами, что подтверждается почти одинаковой их шириной (67 и 68 см) и узкой лиловой полоской на большей полосе со львами. Эти же полосы с двумя рядами светлых квадратиков позволяют нам восстановить на ткани первоначальное место всех её узорчатых полос.

 

Так, две полосы с идущими в разные стороны львами, соединённые с полосами лиловой ткани с двумя рядами светлых квадратиков, очевидно, располагались по обе стороны от какой-то третьей полосы и этой третьей полосой могла быть полоса с женскими фигурами, фрагменты которой мы и рассмотрим.

 

На бордюрах чепрака шириной 4-5 см сохранилось 48 фрагментов с женскими фигурами и 5 с курильницей. Края бордюров обшиты полосками меха, закрывающими края ткани, и поэтому не обнаружено, есть ли на них полоски лиловой ткани, но замечено, что на некоторых фрагментах изображения женских фигур (а на других — участки фона) вытканы не синими, а лиловыми нитями, такими же, как на лиловой ткани.

 

Верна ли реконструкция узора этой ткани, данная С.И. Руденко? Среди сохранившихся частей квадратов с женскими фигурами есть соседние квадраты и вдоль и поперёк ткани. Они и дают полное основание для реконструкции раппорта узора из 4 квадратов, но лишь в том случае, если этот узор был выткан целиком, а не частями, как утверждал С.И. Руденко.

 

На гобеленовых тканях (так эта ткань была названа С.И. Руденко, по верному определению А.С. Верховской) полосы узора, расположенные поперёк ткани, отличаются от продольных полос техникой их выработки.

 

На поперечных полосах узора нити утка примыкают друг к другу по всей ширине узора и на участках разного цвета, обеспечивая их прочность (на горизонтальное положение женских фигур в фрагментах нашей ткани уже указывалось, но одна из причин этого положения не упомянута — бóльшая прочность их, чем фигур вертикальных). На продольных полосах нити утка проходят лишь на ширину полосы, делая узкие полосы похожими на тесьму. Полосы разного цвета соединяются между собой поворотами утка через равные промежутки — щели, делающие эти части ткани непрочными.

 

Эти различия были замечены и С.И. Руденко, но неверно им истолкованы. Повод для этого дали швы, хорошо видные на фотоснимке А.П. Булгакова (рис. 3). [12] Повороты утка, видные на том же фотоснимке у основания цветных треугольников, похожи на швы; эти «швы» и привели С.И. Руденко к заключению, что все продольные полоски обрамления и полоски между квадратами (принятые им за тесьму) пришиты к отдельно вытканным квадратам с фигурами женщин, [13] тогда как весь узор был выткан целиком, как указано выше. А настоящие швы сделаны там, где повороты утка износились, давая нам наглядный пример непрочности ткани на вертикальных полосах. Итак, полоса с женскими фигурами и была третьей полосой, по

(53/54)

Рис. 2. Полоска обрамления, отрезанная от полосы со львами.

(Открыть Рис. 2 в новом окне)

Рис. 3. Швы на фрагменте полосы с женскими фигурами.

(Открыть Рис. 3 в новом окне)

 

обе стороны которой располагались полосы с идущими в разные стороны львами.

 

Остаётся сказать о некоторых технических деталях.

 

Пряжа. Основа из двух неокрашенных нитей, закрученных вправо (Z) и ссученных влево (S). Уток очень тонкий, закрученный вправо, окрашен в 4 цвета: белый, жёлтый, синий и лиловый.

 

Плотность: постоянная — 20-26 для нитей основы и с сильными колебаниями (100 и выше на полосе с женскими фигурами; 55-80 на лиловой со светлыми квадратиками; 40-60 на полосах со львами) — для нитей утка. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на полосах со львами нити утка местами полностью разрушились, значит, местами не полностью сохранились, чем и объясняется непостоянность плотности утка.

 

Переплетение — уточный репс, выполненный техникой гобеленовых тканей. Но С.И. Руденко названы гобеленовыми две ткани: с женскими фигурами и со львами. Лиловая ткань со светлыми квадратиками, также гобеленовая, нигде так не названа, видимо, потому, что щели, характерные для гобеленовых тканей, на ней мало заметны.

 

Реконструкция позволяет уточнить ширину всей ткани. Лоскут лиловой ткани со светлыми квадратиками, давший ширину не менее 60 см, [14] оказался не самым широким из сохранившихся. Другой лоскут этой же ткани шириной 67 см и полоса со львами шириной 68 см позволяют увеличить ширину до размера не менее 68 см. После реставрации размеры полосы со львами увеличились, но для нашей цели правильнее оставить её прежние размеры. Разные размеры сохранившихся кусков ткани объясняются её вторичным использованием.

 

Об использовании ткани до изготовления чепрака можно судить по форме лоскутов лиловой ткани со светлыми квадратиками. Есть среди них и лоскуты в виде клиньев, и с округлыми очертаниями, наводящие на мысль, что на обшивку чепрака была разрезана одежда. Этим можно объяснить разные размеры сохранившихся кусков ткани. Судя по её основному цвету — лиловому (пурпурному), это была парадная одежда. Она настолько мелко изрезана, что покрой её не восстанавливается.

 

Мы не коснулись здесь вопроса о месте и времени изготовления данной ткани. С.И. Руденко назвал эти ткани

(54/55)

переднеазиатскими и отнёс их ко времени не позднее первой половины V в. до н.э., [15] М.П. Грязнов назвал фрагменты данной ткани иранскими, а опубликованные им изделия отнёс преимущественно к IV-III вв. до н.э. [16]

 

Этот вопрос требует специальных исследований.

 


 

[1] Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.-Л., 1953, рис. 190.

[2] Руденко С.И. Горноалтайские находки и скифы. М.- Л., 1952, рис. 22.

[3] Там же, с. 63 [68].

[4] Грязнов М., Булгаков А. Древнее искусство Алтая. Л., 1958, рис. 60.

[5] Руденко С.И. Культура населения..., с. 207.

[6] Руденко С.И. Горноалтайские находки... с. 70.

[7] Там же, с. 68-69.

[8] Руденко С.И. Культура населения..., табл. CXVII, 2.

[9] Руденко С.И. Искусство Алтая и Передней Азии. М., 1961, с. 20-21.

[10] Руденко С.И. Древнейшие в мире художественные ковры и ткани из оледенелых курганов Горного Алтая. М., 1968, рис. 62.

[11] Руденко С.И. Искусство Алтая... с. 14.

[12] Грязнов М., Булгаков А. Древнее искусство... с. [рис.] 61.

[13] Руденко С.И. Горноалтайские находки... с. 68.

[14] Руденко С.И. Искусство Алтая... с. 14.

[15] Руденко С.И. Горноалтайские находки... с. 67.

[16] Грязнов М., Булгаков А. Древнее искусство... рис. 60, 61; с. 5.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / обновления библиотеки