Эудженио Турри

Артерии истории.

// Реки. / Курьер ЮНЕСКО. 1983. Октябрь. С. 4-6.

В космогонии древнего мира реки представлялись священной стихией, воплощающей постоянное движение в том смысле, как это понимал Гераклит. В Древнем Китае их отождествляли с драконами — символами периодического возобновления жизни. Их вообще считали источниками плодородия и жизни, связывавшими начало с концом, а простое со сложным в извечном и очистительном круговороте, захватившем и душу человека.

В пространственном и временном плане реки зачастую оказывают на человека и его деятельность двоякое воздействие: они способствуют жизни и губят её, привлекают и отталкивают, объединяют и разделяют. Порождаемые ими силы одновременно благотворны и губительны. Однако в конце концов, как показывает опыт различных времён и народов, человек всегда имеет возможность усиливать воздействие одной из таких взаимоисключающих тенденций, используя (или не используя) огромные возможности рек в освоении территорий и последующем историческом развитии.

С древнейших времён реки влекли человека, обеспечивая его водой и служа ориентирами. Именно на берегах рек первые осёдлые племена стали на заре истории заниматься земледелием, подчиняя себе силы природы. И ещё в древнем мире долины рек стали местом расцвета цивилизаций, изменивших ход истории, — цивилизаций, которые иногда именуются «речными», ибо реки были важнейшим фактором их становления, подобно тому как открытие способов использования других богатств природы стало решающим моментом в эволюции цивилизаций периода неолита, бронзового и железного веков.

Великие речные цивилизации, экономической базой которых было орошаемое земледелие, способствовавшее образованию обществ с высокой плотностью населения и росту городов, развивались на аллювиальных равнинах по берегам крупных рек или в Двуречьях. Так, колыбелью китайской, индийской, шумерско-вавилонской и египетской цивилизаций были соответственно Жёлтая (Хуанхэ) и Голубая (Янцзы) реки, Ганг, Тигр и Евфрат, Нил. Каким образом эти реки способствова-

ли росту таких высокоразвитых и устойчивых форм человеческой организации?

Французский историк Люсьен Февр, сформулировавший в начале нашего века «историческую» или «возможностную» теорию географии, использовал понятие «point d’appui» (букв. — «точка опоры») для определения естественных мест расселения человека. Эти «точки опоры» включали пересекаемые крупными реками аллювиальные равнины, горы, в которых берут начало реки, а также зоны впадения в море — иначе говоря, природные районы, которые независимо от сложности их освоения привлекали человека и определяли более или менее успешные исторические судьбы.

По существу, реки служили «точками опоры» для других «точек опоры» — равнин, которые позволили человеку добиться выдающихся успехов и вступить на путь покорения природы. Ибо если бы ход истории зависел только от рек, а не от человечества, то было бы невозможно дать объяснение европейских цивилизаций, которые развивались в совершенно ином контексте. Очень важно точно определить историческую и цивилизаторскую роль великих рек и предел возможностей речных цивилизаций.

(4/5)

Различные этапы развития европейской цивилизации протекали на берегах таких «малых» рек, как Тибр, Рейн, Сена, Темза, Дунай. Однако, чтобы установить географические факторы, способствовавшие последовательному развитию цивилизаций Европы, необходимо взглянуть на другие сферы коммуникации, а именно на моря, или «водные равнины», по определению другого современного французского историка, Фернана Броделя. Среди них важное место принадлежит Средиземному морю, где сформировались одни из первых европейских культур, развилась торговля и начался процесс экспансии, постепенно распространившийся от средиземноморских берегов на Атлантику и другие океаны мира.

Различия между речными цивилизациями и, скажем, европейской очевидны. Последняя по своей сути морская, прибрежная, ориентированная на внешнюю экспансию. Речные цивилизации, с другой стороны, неразрывно связаны с землёй, сельским хозяйством и в основном зависимы и испытывают влия-

ние своих «водных путей» и их особенностей. Они почти никогда не простирали линий коммуникаций за пределы реки или моря, в которое она впадает. Этим объясняется тот факт, что они иногда останавливались в своём развитии и в отдельных случаях были вытеснены и подчинены более динамичными, более восприимчивыми к окружающему миру и не столь географически привязанными к реке цивилизациями.

То, что справедливо в отношении европейской цивилизации, ещё более характерно, хотя и в ином смысле, для арабоисламской цивилизации, которая, обогатившись историческим опытом речных цивилизаций, развивалась в направлении универсализма. Она использовала сухопутные пути, которые привели её торговцев и проповедников к границам достижимого тогда мира — влажным тропическим лесам.

Британский историк Арнольд Тойнби интерпретировал историю и важнейшие этапы цивилизации с точки зрения явления, которое он назвал «вызов». По его мнению, человек инстинктивно стремится создавать новое в наиболее неблагоприятных природных условиях, ставящих на его пути опасные, труднопреодолимые препятствия. Именно принимая этот вызов, требующий концентрации всех умственных способностей, технической изобретательности и организаторского искусства, человек, по мнению Тойнби, становится всё более жизнестойким. Подтверждение этому он видел в китайской цивилизации, которая возникла не на берегах Голубой реки (Янцзы) с её относительно ровным благодаря рельефу местности, по которой она протекает, сезонным режимом, а вдоль опасной Жёлтой реки (Хуанхэ), благотворной, но непредсказуемой (символом её в китайской мифологии является дракон) и с большим трудом подчиняющейся воли человека.

В результате продолжительных дебатов между историками самых различных направлений сложилось мнение классифицировать речные цивилизации, аналогичные египетской, как социоисторические общности, связанные с «азиатским способом производства», поскольку его изначальные и наиболее типичные формы обнаруживаются в долинах рек Азии (Китай, Индия, Индокитай). «Азиатский способ производства» вытекает из необходимости возводить довольно крупные гидросооружения, например плотины и каналы для регулирования стока реки и использования её вод для орошения. Работы такого масштаба требовали усилий всей общины и довольно высокого уровня организации. Они должны были находиться под контролем более высокой власти и регламентироваться соответствующими законами, примером которых является известный кодекс Хаммурапи в Месопотамии, В соответствии с такой интерпретацией речные общества были по самой своей природе в основном бюрократической деспотией и подчинялись монарху, который выступал в роли

посредника между человеком и природой (человеком и богами) и которому благодаря его статусу стража закона вод в ранний период китайской истории иногда давали титул «великого мастера».

Но являет ли Древний Египет пример «азиатского способа производства»? По сравнению с огромными усилиями, которых требовало обуздание великих азиатских рек, и особенно Жёлтой (Хуанхэ), проблемы освоения долины Нила представляются не столь значительными. В конце концов, египтянам приходилось приносить гораздо большие жертвы при строительстве гробниц, пирамид и других памятников, воздвигаемых в ознаменование вечности, сравнимой с вечностью реки, Однако такие грандиозные предприятия также требовали иерархической организации общества.

Совершенно иную роль играли крупные реки Европы, континента, который как политически, так и гидрологически никогда не составлял единого целого.

(5/6)

Было бы, пожалуй, наивно-детерминистским подходом к истории утверждать, что разделённость, которая и сейчас остаётся характерной чертой европейской истории, с самого начала порождена отсутствием там одной действительно крупной реки, и, во всяком случае, интересы европейцев, влекомых далёкими горизонтами, никогда не ограничивались лишь этим континентом. В Европе тем не менее реки, как правило, не служили объединяющим фактором. Рейн, который был важным водным путём в период развития Римской империи и распространения христианства, а затем на этапе возникновения капитализма и индустриализации всегда скорее разделял, чем объединял, несмотря на существующую сейчас, как представляется, тенденцию превращения его в ось какого-то нового европейского единства. До определённой степени это относится и к Дунаю, который, протекая через многие страны, лишь недавно стал фактором единения и развития взаимопонимания.

Другое дело Волга; эта великая матушка-река для русского человека всегда играла важную роль.

Россия, простираясь в волжские степи, связывает воедино Европу и Азию, обогащая русскую культуру новыми элементами и придавая ей совершенно особое свойство — осознание принадлежности и к Европе и к Азии.

Как всякая природная достопримечательность, Волга является психологическим и эмоциональным символом для русского народа. Не случайно в ходе второй мировой войны советские войска поставили непреодолимую преграду именно на Волге, в одном из решающих сражений — Сталинградском. Эта битва сделала реку ещё более близкой сердцам людей, любовь которых к открытым просторам находит в Волге не только эмоциональное отражение, но и историко-культурную основу. В то же время с течением веков облик Волги и её роль в жизни людей изменились больше, чем какой-либо другой реки.

И всё же подобные перемены в какой-то мере уготованы всем крупным рекам. Судьбы рек тесно связаны с историей страны, которую они омывают. И хотя это, возможно, в меньшей степени относится к Нилу, справедливость такого утверждения несомненна в отношении таких крупных рек, как Миссисипи, Конго, Амазонка, включившихся в сеть современных коммуникаций сравнительно недавно, в колониальный период.

В доколониальные времена эти реки были тесно связаны с развитием местных цивилизаций, однако лишь в узком, замкнутом контексте. Как символы сверхъестественных, неподвластных человеку и потому почитаемых сил они вошли в мифологию обществ, живших на их берегах. Реки не только служили путями сообщений, они давали пропитание и уверенность. Позже, в период колонильных захватов, европейцы использовали их для проникновения в глубь неизведанных континентов. Это был единственно возможный путь пришельцев с моря. Так, исследователи Северной Америки должны были, казалось бы, двигаться с востока на запад, однако в качестве наиболее удобного пути они выбрали Миссисипи, ибо она, хотя и течёт с севера на юг, ведёт прямо и центру континента, к его богатствам. Поэтому она быстро стала важнейшим звеном в стратегии завоевания страны.

Великие реки экваториальной зоны, например Конго и Амазонка, использовались иным образом. Естественная преграда — водопад Стенли (ныне Бойома) не давал возможности судам проходить вверх по Конго непосредственно с моря. Однако выше порога медлительное течение и широкое русло позволяли достигать водным путём самых отдалённых районов континента. Колониальные державы максимально использовали эту возможность для эксплуатации богатств в Африке (именно Стенли указал, что эта река является идеальным каналом для проникновения европайцав и внедрения «торговли и христианства» в Африку). И сегодня ситуация едва ли изменилась: река по-прежнему обладает огромным потенциалом для развития Экваториальной Африки в целом.

У Амазонки схожая судьба. Эта исключительно удобная транспортная артерия также использовалась для выкачивания ресурсов континента шайками авантюристов, имануемых bandeirantes, и разбойных набегов seringueiros, оставивших о себе память в глубине сельвы в виде европеизированной утопической мечты — города Манаус, выросшего на грабеже богатств Амазонки. Ещё не пришло время Амазонки играть новую роль в истории Южной Америки, хотя отношения между человеком и рекой в регионе коренным образом отличаются от существовавших в древних речных цивилизациях.

Реки, некогда считавшиеся источником плодородия, стали объектом эксплуатации водных ресурсов, водными путями сообщения. Былые катализаторы цивилизаций, сегодня они играют более скромную роль. Они уже не вдохновляют промышленный мир, который рассматривает их исключительно с экономической точки зрения, как линии коммуникаций. А масштаб и характер коммуникаций в современном мире таковы, что даже крупнейшие, важнейшие для торговли реки уже не являются «точками опоры». Сегодня некогда преобладавший естественный порядок представляется жертвой неумолимого процесса дезинтеграции. Даже в мире легенд время великих рек уже прошло, хотя они ещё и способны будить воображение людей, живущих на их берегах. В этом смысле они не утратили своего значения для человека.

наверх