Ю.Н. Рерих
Кочевые племена Тибета.
Проблема человека на Тибетском нагорье ещё ждёт своего исследователя. Научные экспедиции прошлых лет стремились прежде всего заполнить белые пятна на карте высокогорной части Центральной Азии, выяснить орографические особенности, а также изучить фауну и флору нагорья. Человек, его культура и быт, социально-экономические условия, в которых развивалась тибетская государственность, — эти проблемы мало затрагивались в процессе работ иностранных экспедиций, что в значительной степени объясняется как незнанием тибетского языка, распадающегося на множество наречий и говоров, так и кратковременностью пребывания экспедиций в стране. И всё же, несомненно, именно в Тибете скрыта разгадка многих проблем, связанных с вопросом обитания человека в Азии.
Тибет, в исследовании которого выдающееся место принадлежит русским учёным, представляет интерес не только как место развития одного определённого народа. Известно, что в неприступных тибетских горах время от времени укрывались различные племена и даже народы Центральной Азии, бежавшие сюда от тех или иных политических событий, происходивших во Внутренней Азии. В этом отношении особенно интересен северо-восток Тибетского нагорья, области Амдо и Северный Кхам. Сюда, в Тибет, проникали многие народности различного этнического корня, вложившие свой вклад в то сложное и многогранное явление, которое представляет собой тибетская культура.
Человек населял Тибетское нагорье в глубокой древности. Его стоянки, относящиеся к каменному веку, известны как на северо-востоке страны (Шаратханг), так и на крайнем западе (исследования де Терра). Имеются данные о том, что стоянки каменного века встречаются также в Южном и Восточном Тибете. Они расположены в долинах рек, по речным террасам, и лишь незначительная исследованность указанной части страны не позволяет уточнить этот вопрос. Наличие среди населения Южного Тибета примитивного физического типа с развитыми надбровными дугами и массивной челюстью делает изучение истоков происхождения человека в Тибете насущной задачей.
Современная наука придерживается мнения, что предки тибетских племён проникли в страну с северо-востока и что древнейшим центром распространения тибетских племён следует считать бассейн Жёлтой реки. Высокогорные степи Хӧхӧ-нӯра явились одним из главных центров этого расселения. Отсюда тибетские племена, теснимые северными
(7/8)
кочевниками, проникали в южную и восточную части нагорья. Известно, что ещё до нашей эры племена тибетского корня занимали обширное пространство на территориях современных китайских провинций Ганьсу, Сычуань (северо-западная часть) и Нинся. Это были так называемые цяны, пастушеские племена овцеводов, а в западной части провинции Сычуань — племена ди. Китайцам рано пришлось столкнуться с этими племенами. Исторические записи, относящиеся к 296 г. н.э., свидетельствуют о большом восстании племён ди, которым даже удалось основать свою государственность. Движение среди племён ди захватило и их северных соседей цянов. В дальнейшем, после 312 г. н.э., цяны ещё продолжали играть политическую роль в жизни Китая, а племена ди постепенно распадаются.
Среди этих раннетибетских племён не существовало прочных племенных объединений. Очень часто они представляли собой временные военные объединения, возникшие в связи с постоянными столкновениями с соседями. Такое же положение характерно и для ранних тюркских и монгольских племён монгольской степи. Нечто подобное сохранилось и среди современных нам кочевых племён северо-востока Тибета — банаков и голоков, в среде которых продолжают бытовать многие пережитки глубокой древности.
С давних времён у цянов замечается сильная примесь иностранного элемента — юэчжи-токарские, тюркские и монгольские поколения. В числе названий тибетских поколений в имперскую эпоху истории, т.е. в VI-IX вв. н.э., часто попадаются названия поколений, явно говорящие об их иностранном происхождении. Так, например, у тибетских племён встречаются поколения То-кар, или тохаров-юэчжи (отмеченных в китайских анналах), поколения А-жа, или ту-юй-хуни (сяньбийская орда, перекочевавшая в начале IV в. н.э. с Ляо-хэ на Хӧхӧ-нӯр). Тибетское племенное название хор — не что иное, как тибетская транскрипция китайского ху — названия, которым обозначались центральноазиатские племена иранского и тюрко-монгольского корней.
Долины рек явились центрами создания тибетской государственности. Но юг не был единственным направлением движения племён. Другая мощная группа тибетских кочевых племён двинулась на юго-запад и запад от Хӧхӧ-нӯра в направлении на северное нагорье Тибета. Достигнув северных отрогов громадного горного хребта Ньэн-чэн Тханг-ла, кочевые племена устремились на запад, вдоль северных отрогов Транс-Гималаев. Великий паломнический путь, ведущий из Накч̌у через области Намру и Накц’анг к священной для всего Тибета вершине Кайлас, по всей вероятности, представлял древний кочевой путь, по которому происходило продвижение тибетских племён на дальний запад нагорья. На востоке, в низовьях речных долин, и на крайнем юго-западе тибетские кочевые племена встретились с лесными и бродячими племенами гималайского горного пояса, говорившими на языках и наречиях тибето-бирманской группы языков. На юго-западе, в области Шаншан, или Гугэ, в верховьях Сатледжа, они столкнулись с гималайскими племенами, которые ещё в VI-VIII вв. н.э. принадлежали к культурному миру Индии.
Тибетцы, с присущей им наблюдательностью, рано установили деление Тибетского нагорья на определённые зоны, в общем соответствующие главным особенностям местного ландшафта. Это — тханг (ཐང་།), или высокогорная равнина, и в первую очередь Северное Тибетское нагорье, или чанг-тханг. На северо-западе оно достигает высоты 6 тыс. м, а к югу от хребта Гунь-Лунь представляет абсолютную пустыню. Затем
(8/9)
идут ганг (གང་། [д.б.: གངས།]), или ри-ганг, т.е. горные хребты, дрок (འབྲག། [д.б.: འབྲོག]) — высокогорные степи, встречающиеся как вдоль южного травянистого пояса полупустынь и степей ч’анг-тханг, или северного нагорья, так и в Южном и Восточном Тибете, и, наконец, ронг (རོང་།), или речные долины, лежащие на высоте от 3 тыс. до 4 тыс. м, — часть страны с осёдлым населением и центры развития тибетской государственности.
Периферические области Южного и Восточного Тибета с их глубокими и узкими речными долинами граничат на севере и северо-востоке с высокогорным травянистым поясом, который издревле служил пастбищем для скота кочевников. Этот пояс нагорных пастбищ со средней высотой 4-5 тыс. м обозначается тибетскими географами под именем «дрок», т.е. пастбище, непригодное под земледелие. Отсюда слово «дрок-па» — «кочевник, человек высокогорной степи».
Наиболее многочисленные племена кочевников-скотоводов кочуют на северо-востоке нагорья, в областях Амдо и Северный Кхам. Кочевые племена Амдо и Хӧхӧ-нӯра известны в русской географической литературе под общим названием тангутов (от монгольского «тангат»). Это многочисленные полунезависимые племена голоков к югу от Жёлтой реки, или Мач’у, кочевники амдо и банаки, или «черношатровые» племена Хӧхӧ-нӯра. Пояс травянистых степей в верховьях рек Ялунга, Янцзы, или Дри-чу, Меконга, или Дза-чу, и Сальвина, или Накч̌у, населён многочисленными племенами кочевников. К ним относятся кочевники нга-ва, кочевники нак-ч̌ эна в верховьях Дза-чу и 39 племён области Джа-дэ в верховьях Нак-ч̌у. Далее на запад, вдоль пояса полупустынь и травянистых степей северного нагорья, лежат кочевья нуп-хоров, или западных хоров, занимающих обширные земли в верховьях Сальвина, между хребтом Ньэн-ч̌ эн тханг-ла и массивом Данг-ла.
На запад от нуп-хоров кочуют дамсоки, потомки монголов-хошутов. В настоящее время они весьма сильно отибетились, хотя и не утратили некоторых особенностей монгольского кочевого быта. Среди этих потомков хошутов Гуши-хана (XVII в.) монгольский язык сохранился лишь в песнях и топонимике области. Далее на запад, в области Великих озёр, к северу от Транс-Гималаев, кочуют племена ч’ангпа, или «северяне». Редкое кочевое население, или дрок-па, встречается и на крайнем западе нагорья в области Нга̄-ри и в Ладаке.
Необходимо отметить, что жители речных долин Восточного Тибета, или Кхама, являются одновременно и скотоводами и земледельцами. В холодное время они живут осёдло. Населению речных долин Кхама свойственна так называемая вертикальная перекочёвка — летом скот перегоняют на высокогорные пастбища, расположенные на высоте 4-5 тыс. м, а в октябре, с наступлением холодов, стада по склонам хребтов, окаймляющих речные долины, спускаются вниз до 3,5-4 тыс. м, где и проводят холодное врехмя года. В отличие от населения Кхама кочевники северо-востока проводят три перекочёвки в году и в этом отношении ближе стоят к своим соседям — монголам Цайдама и Амдо.
Среди кочевников северо-востока наибольший интерес для исследователя представляют многочисленные племена голоков. На старых картах Тибета можно увидеть надпись: «Территория голокских племён». Сюда относится обширный район высокогорных пастбищ, к северу от верховьев Ялунга и на восток до Сунпаня на границах провинции Сычуань. На севере кочевья голоков простираются до Жёлтой реки.
Немногочисленные исследователи, пытавшиеся проникнуть к голокам, встречали отпор со стороны кочевников. Постоянные междоусоб-
(9/10)
ные войны голоков с их соседями банаками, оттеснёнными в конце XVIII в. к северу от Жёлтой реки, а также разбой вдоль караванных дорог способствовали укреплению запретного характера района. Кочевья голоков расположены между важными караванными путями, связывающими Джэкундо с Синином, Сунианем и Да-цзян-лу. Столь выгодное положение было полностью использовано голокскими отрядами. Они совершали постоянные набеги на проходящие караваны. Голоки — одна из наиболее многочисленных групп тибетских кочевников, численность которой, однако, трудно установить. В отношении языка они близки банакам Хӧхӧ-нӯра и кочевникам-амдосцам, составляющим группу северо-восточных тибетских наречий. Когда-то голоки пользовались широкой автономией. Их основное занятие — скотоводство, причём главное богатство области составляют многочисленные стада яков. Своеобразным «подсобным промыслом» служит организованный разбой вдоль караванных путей. Зиму, весну и лето голоки проводят в своих кочевьях. В августе — сентябре, т.е. в восьмом месяце тибетского лунного года, когда кони после пребывания на летних пастбищах находятся в теле, голоки собирались в отряды. Во время набегов их конные отряды покрывали большие расстояния. В прошлом голоки постоянно угрожали караванному пути на Лхасу и появлялись в Цайдаме, где совершали нападения на монгольские кочевья.
Во время второй мировой войны постоянные столкновения с войсками провинции Цинхай вынудили голоков откочевать далеко на запад, в район хребта Хӧхӧ-шили на Лхасской караванной дороге, и тогда же отдельные отряды голоков проникли даже на крайний запад Тибетского нагорья, в далёкую Нга̄-ри.
В течение столетий полунезависимая область голоков служила как бы пристанищем для всех недовольных феодальным гнётом, бежавших из соседних территорий. Всё это отразилось не только на языке голоков, но и на их физическом типе. Постепенно они превратились в своеобразную вольницу. Слово «голок» означает «повстанец» или «повёрнутая голова». Физический тип голоков возник на базе соседних банаков, с которыми они имеют много общего. Голоки делятся на несколько племён, составляющих своеобразный племенной союз. Названия племён указывают на их происхождение. Так, например, одно из многочисленных племён голоков носит название «хор-гэн», что означает «старые хоры». Это потомки пришельцев из соседней области Хор. Другие названия отражают как бы профессиональный характер, например ардзюн — «разбойник». Самыми влиятельными среди племен являются голоки-сэрта, или «голоки золотого коня». Все племена в свою очередь подразделяются на две группы: «низовые», или мэ-ги голок, кочующие южнее Амдо, и «верхние», или тӧ-ги голок, чьи кочевья прилегают к тибетским землям.
Среди голоков в неизменном виде сохранились черты тибетского кочевого уклада. Голоки называют себя «солнечными» голоками или ньи-ма голок, что означает «славные» голоки, гордые своим прошлым и лихими набегами.
К западу от голоков и банаков кочуют многочисленные племена области Джа-дэ. Ещё совсем недавно к ним причисляли племена нуп-хоров, или западных хоров. Племена области Джа-дэ делятся на пять групп: цэ-мар, атак-мемар, атак-тхоми, комора и паору. Среди них также сохранились многие пережитки далёкого прошлого. Кочевники придерживаются ритуалов шаманизма, культа синего неба, близкого древнему шаманизму тюрко-монголов. Вдоль травянистого пояса северотибетского нагорья это последняя многочисленная группа племён.
(10/11)
На западе их соседями являются племена «северян», или ч'анг-па, населяющих области Намруи и Накц’анга.
Кочевники современного Тибета составляют совершенно особую часть населения страны. Детальное лингвистическое и этнографическое обследование кочевий Северного и Северо-Восточного Тибета прольёт новый свет на многие вопросы, связанные с эпохой великих переселений в пределах Внутренней Азии.
Среди племён хоров встречается тип с длинноголовыми черепными указателями, прямым разрезом глаз, прямым выдающимся носом, но без выдающихся скул. Присматриваясь к этническому типу современных кочевников хоров, мы различаем несколько разновидностей, среди которых выделяется тип homo alpinus, свидетельствующий о значительной примеси иностранной крови, по всей вероятности иранской. Присутствием этой примеси, возможно, объясняется и сохранение у хоров так называемого звериного стиля в орнаментике.
Во время пребывания в области Хор экспедиции академика Н.К. Рериха удалось обнаружить многочисленные изделия, выполненные в этом стиле. Многие из предметов каждодневного обихода кочевников украшал «звериный» орнамент. Футляры для огнив, пояса, фибулы, нагрудные бляхи, ножны мечей и ладанки были покрыты орнаментом, повторяющим давно известные мотивы скифо-сибирского искусства. Тут были бегущие олени и антилопы, лежащие лоси, птицы, изображения фантастических животных, переходящие в чистый орнамент. Все эти находки убедительно свидетельствуют о древней связи кочевого Тибета с великим кочевым искусством Центральной Азии. Тибетец-кочевник ещё и поныне вдохновляется окружающей его природой, животным миром и следует заветам «звериной» орнаментики.
Кочевые племена Тибета, оторванные от внешнего мира, сохранили не только примитивный кочевой уклад, но и своеобразные говоры, полные архаизмов. Детальное изучение этих говоров прольёт свет на фонетический строй древнетибетского языка.
Обычно с Тибетом связывается представление о бесчисленных буддийских монастырях, богатых памятниках индийского и китайского искусства, о многочисленных книгохранилищах, содержащих бесценные рукописи на древнеиндийском языке санскрите, давно утерянные в самой Индии. И вот бок о бок с этим буддийским Тибетом продолжает жить кочевой Тибет, Тибет Гэсэр-хана и кочевого эпоса, Тибет чёрной веры, или шаманства.
По всему Тибетскому нагорью к северу от Транс-Гималаев разбросаны памятники древней кочевой культуры. К ним относятся каменные могилы и курганы, встречающиеся небольшими группами в две-три могилы, и каменные могилы, ограждённые плитообразными валунами. Область к северу от Транс-Гималаев изобилует любопытными мегалитическими памятниками (менгиры, кромлехи и ряды менгиров). Некоторые из них связаны с древнетибетским шаманизмом, другие ещё носят следы обильных возлияний маслом. Многие из менгиров являются обиталищем древних добуддийских духов — покровителей местности.
За последние годы подобные менгиры были найдены в Западных Гималаях и в Западном Непале. Эти находки говорят о широком распространении мегалитической культуры, быть может, принадлежавшей древнейшим насельникам нагорья и прилегающих Гималаев — тибето-бирманским племенам.
Влияние среднеазиатских кочевников-иранцев на кочевников Тибета особенно сказалось в области вооружения. Китайская конница, созданная в эпоху Хань, заимствовала вооружение и тактику у кочевни-
(11/12)
ков, постоянно угрожавших своими набегами западной окраине Китая, Длинный меч китайской конницы этой эпохи сроден «сарматским» мечам причерноморских степей и кочевых племён Средней Азии (иранцев и индо-скифов). В конце IV и в начале III в. до н.э. на смену лёгкой коннице скифов и хуннов, главным оружием которой был лук, пришёл новый тип ударной панцирной конницы, вооружённой длинным мечом и тяжелым копьём. Носителями этого нового вооружения и связанной с ним новой конной тактики явились иранские племена. Указанная культура, как известно, принесла с собой и обновление кочевого искусства. Среднеазиатские иранские племена широко раздвинули границы распространения «звериного» орнамента. Появившийся в Китае в эпоху Хань, он относится именно к этому сарматскому периоду. Тибетские кочевые племена, издавна находившиеся в контакте с китайцами, хуннами и юэчжи-тохарами, переняли это новое вооружение и сохранили его до наших дней. Доказательством этого служит форма длинных мечей тибетской конницы, тяжёлые копья и ударная тактика конных дружин кочевников.
Тибетский кочевой мир — часть среднеазиатского кочевого мира, откуда шли культурные влияния внешнего мира, и потому нас не должно удивлять, что из уст тибетца-кочевника можно услышать сказку об одноглазом великане Полифеме.
наверх
|