В.В. РадловъДревніе аборигены Сибири.// Живописная Россія. Т. XI. Западная Сибирь. СПб.-М.: 1884. С. 3-31.
Древніе обитатели Сибири. – Свидѣтельство Китайцевъ о давнихъ обитателяхъ Сибири. – Раскопка могилъ. – Могилы бронзоваго и древняго железнаго перiодовъ. – Свидѣтельство могилъ о культурѣ древнихъ обитателей Сибири. – Передвиженіе народовъ въ Сибири въ давнее время.
Въ 1578 году Ермакъ, атаманъ донскихъ казаковъ, безпокоившихъ своими разбоями прибрежныхъ жителей Волги, избѣгая встрѣчи съ войскомъ, посланнымъ царемъ Иваномъ Васильевичемъ для водворенія спокойствія, направился со своею шайкою (отъ 6,000 до 7,000 человѣкъ) въ «Пермію». Появленіе такого буйнаго народа сильно встревожило Максима Строганова, богатаго землевладѣльца и промышленника на Камѣ и Чусовой. Онъ всячески старался сбыть опасныхъ гостей, принятыхъ имъ изъ боязни очень ласково, какъ можно скорѣе. Онъ обратилъ вниманіе Ермака на далекій востокъ, гдѣ недавно образовалось татарское царство – Сибирь, которое, вслѣдствіе своихъ постоянныхъ нападеній на Пермскій край, было также очень непріятнымъ сосѣдствомъ для него. Ермакъ, съ одной стороны прельщенный богатствомъ описанной ему страны, съ другой – довольный тѣмъ, что нашелъ подходящее занятіе своимъ буйнымъ полчищамъ, порѣшилъ предпринять походъ за Уралъ, и, въ 1579 году, во главѣ 5000 человѣкъ войска, состоявшаго исключительно изъ казаковъ, двинулся на востокъ. Недостатокъ въ провіантѣ и другія неблагопріятныя обстоятельства заставили его перезимовать въ Перміи, такъ что онъ могъ отправиться только въ слѣдующемъ году съ 1,636-ю казаками, что не составляетъ и половины его прежняго войска. Спустившись по Тагилю и Турѣ, онъ достигъ, наконецъ, въ 1581 году, Тобола, хотя ему постоянно преграждали путь непріятельскіе отряды. Не смотря на опасности, мѣшавшія его движенію впередъ, и постоянную убыль войска, онъ все-таки подвигался впередъ. Накконецъ, послѣ рѣшительной битвы, въ которой онъ, съ отрядомъ
Крѣпость Ермака.
казаковъ въ 500 человѣкъ, обратилъ въ бѣгство войско Кучумъ-хана, осадилъ крѣпость Искеръ, столицу ханства, находившуюся недалеко отъ нынѣшняго Тобольска, на правомъ берегу Иртыша. Нельзя не гордиться именемъ героя, который, съ столь незначительными силами, совершилъ такое великое дѣло. Безъ надежды на чужую помощь, Ермакъ отправился со своею отчаянною шайкою для завоеванія сравнительно могущественнаго царства – Сибири. Никакая неудача не могла заставить его пасть духомъ; храбро вступалъ онъ съ врагомъ въ битву за битвой, пока не побѣдилъ его окончательно.
Сдѣлавшись изъ атамана разбойничьей шайки повелителемъ огромной территоріи, Ермакъ съумѣлъ привязать къ себѣ своихъ подданныхъ и удержать буйныхъ казаковъ отъ всякихъ насилій. Достигнувъ высокой степени могущества, онъ продолжалъ считать себя подданнымъ московскаго царя, – и отдалъ завоеванную имъ страну Россіи, прося для себя лишь прощенія прежнихъ преступленій.
Завоеванія Ермака хотя и не имѣли сначала большаго значенія, сдѣлались впослѣдствіи причиною движенія Русскихъ на востокъ. Они обратили вниманіе русскихъ государей на далекій востокъ и повлекли за собою цѣлый рядъ новыхъ завоеваній, которыя продолжаются до новѣйшаго времени. Ни геройская смерть Ермака (1584 г.), ни неблагопріятныя обстоятельства, послѣдовавшія тотчасъ за его смертью, не могли удержать постепеннаго движенія Россіи въ Азію. Отряды казаковъ далѣе и далѣе подвигались на востокъ и, достигнувъ, въ 1652 году, береговъ Великаго океана, подчинили, впродолженіи 70 лѣтъ, русскому царю обширную сѣверную низменность Азіи. Казаки перенесли на сѣверъ Азіи европейский культуру и, въ то же время, открыли Европѣ новую, дотолѣ неизвѣстную, богатую страну, которую населяли самые разнообразные народы, не тронутые свѣтомъ европейской культуры.
Остановимся, прежде всего, на географическомъ распредѣленіи народовъ этой страны въ началѣ XVI столѣтія.
Ермакъ, перешедши черезъ Уралъ, наткнулся, какъ сказано, на большое татарское царство – Сибирь. Территорія этой страны была довольно обширна. Она простиралась къ сѣверу по Иртышу, далеко за устье Тобола, и ей были подчинены сѣверныя племена Остяковъ: на западъ она простиралась почти до Урала по Тоболу и его притокамъ; южная часть ея доходила до Ишима, а восточная до Оми и почти до лѣваго берега Оби. Жителями царства Сибири были большею частію тюркскія племена, еще не принявшія ислама: по Иртышу обитали, главнымъ образомъ, Туралы, Аялы, Курдаки, на востокѣ – довольно многочисленное племя Барабинцевъ. Царство Сибирь (такъ называли его сами Татары) было основано, за нѣсколько десятковъ лѣтъ до появленія тамъ Ермака (по свидѣтельству Абулгази, около 1557 года), вторгнувшимся съ юга Кучумъ-ханомъ, который, по всей вѣроятности, двигался съ Казакъ-Киргизами на сѣверъ, находясь въ нѣкоторой зависимости отъ бухарскаго эмира. Достоверно извѣстно лишь слѣдующее. Кучумъ-ханъ, сынъ Муртазы, управлялъ Сибирью уже въ 1572 году, такъ какъ въ этомъ году онъ отправилъ пословъ къ Абдулла-Багадуръ-Хану, эмиру
Знамя Ермака.
бухарскому, и просилъ его послать ему учителей для распространенія ислама. Абдулла послалъ ему Ярымъ-Сейда и Шербети-Шейха изъ Ургенча, которые были торжественно встрѣчены Кучумъ-ханомъ на лѣвомъ берегу Иртыша и отвезены въ столицу Искеръ. Ярымъ-Сейдъ и Шербети-Шейхъ пробыли въ Искерѣ 2 года: последній возвратился въ 1573 году, послѣ смерти Ярымъ-Сейда, въ Ургенчъ. Въ 1571 году Кучумъ-чанъ просилъ вторично учителей изъ Бухары. По его желанію, Абдулла-ханъ послалъ Динъ-Али-Ходжу, племянника Ярымъ-Сейда, и Шербети-Шейха въ Искеръ; они отправились въ сопровожденіи старшаго брата Кучумъ-хана, Ахмеда-Гирея, котораго Абдулла-ханъ, по ихъ желанію, послалъ какъ защитника, ибо путь туда, какъ они говорили, былъ опасенъ. Когда они пришли въ Искеръ, Ахмедъ-Гирей завладелъ правленіемъ Сибири (причина этого не извѣстна), но былъ въ 1578 году убитъ своимъ тестемъ, государемъ Казакъ-Киргизовъ, Шигай-ханомъ, послѣ чего Кучумъ-ханъ вторично завладѣлъ правленіемъ. Какъ слабо было стремленіе къ политическому единству у этихъ татарскихъ племенъ, доказываетъ быстрое распаденіе царства Сибири, которое уже въ 1598 году было совершенно подчинено Россіи.
Покоривъ Барабинцевъ, Русскіе встрѣтили новыя тюркскія племена, которыя находились в зависимости отъ расположеннаго к югу Калмыцкаго государства Алтын-хана. Исторія этой страны насъ не касается, такъ какъ большинство ея подданныхъ жило внѣ Сибири, т.е. по верховьямъ Иртыша, на Тарбагатаѣ, около источниковъ Енисея и въ западно-монгольской степи. Главное мѣстопребываніе Алтынъ-хана, государя кочевника, было у рѣки Кемчика. Слабая связь, существовавшая между собственно Калмыками и ихъ подданными тюркскаго племени, доказываетъ, что это государство не задолго покорило себѣ земли между верховьями Иртыша и Енисеемъ. Эти тюркскія племена слѣдующія: Телеуты, Урянхайцы, Телессы, Тубинцы, Белвтиры [Бельтиры], Сагайцы, собственно Киргизы (Буруты) и Саянцы.
Это единственныя значительныя государства, которыя Русскіе нашли въ Сибири, всѣ же остальные народы, какъ-то: Самоѣды, Остяки, Тунгузы, Буряты и Монголы, состояли изъ отдѣльныхъ мелкихъ племенъ, которыя не находились ни въ какой политической связи. Значитъ, о самостоятельной культурѣ всѣхъ этихъ туземцевъ Сибири въ началѣ XVII столѣтія и говорить нечего, такъ какъ всѣ эти народы находились на очень низкой степени развитія и вели жалкую кочевую жизнь, занимаясь охотой и ловлей рыбы. Если мы теперь разсмотримъ геогра- фическое распредѣленіе всехъ названныхъ народовъ, то получится такая картина. На южномъ краѣ большаго Алтайскаго горнаго хребта цѣлый рядъ народовъ монгольскаго племени. По верховьямъ Иртыша, на Тарбагатаѣ и къ югу отъ источниковъ Енисея, жили западные Монголы (Калмыки). За ними слѣдовали къ востоку восточные Монголы, которые, главнымъ образомъ, находились въ Монгольской степи: нѣкоторыя же племена ихъ, какъ, напримѣръ, Буряты, подвинулись сѣвернѣе Байкала, до верховьевъ Лены. Параллельно съ этимъ рядомъ монгольскихъ народовъ тянулся рядъ тюркскихъ племенъ отъ Иртыша до устья рѣки Лены. По среднему теченію Иртыша жили Аялы, Туралы и Курдаки; дальше на востокъ, въ Барабинской степи, до Оби – Барабинцы, между Обью и Томью, къ сѣверу отъ собственно Алтая – Телеуты; на Алтаѣ – Уранхайцы и Телессы. По верховьямъ Енисея жили Сагайцы, Белвтиры [Бельтиры], Киргизы и Саянцы; дальше на востокъ, по Бирузѣ – Карагассы, и по теченію Лены – очень близкій Тюркамъ народъ – Якуты. Послѣдніе примыкали непосредственно къ Карагассамъ, но отдѣлялись отъ нихъ рядомъ тунгузскихъ племенъ. Между Томью и Енисеемъ, къ сѣверу отъ названныхъ тюркскихъ племенъ, жили народы, которые по языку отличались отъ всѣхъ извѣстныхъ намъ народовъ Азіи. Клапротъ называетъ ихъ Енисейцами. Это такъ называемые Енисейскіе Остяки – на лѣвомъ берегу средняго теченія Енисея, и Котты и Ассаны – на правомъ берегу Енисея, къ югу отъ устья Тунгузки, и Арины, между Томью и Енисеемъ. Крайній сѣверъ Западной Сибири занимали самоѣдскія племена, которыя населяли, начиная отъ Бѣлаго моря до восточной части устья Енисея и къ югу до устья Томи, тундры и лѣса сѣвера.
Монголы, Самоѣды, Енисейцы и Тунгузы стояли, во время русскихъ завоеваній, на такой степени развитія, что мы не получили отъ нихъ никакихъ преданій о доисторическомъ времени. Но все-таки огромное разнообразіе въ населеніи Сибири заставляетъ предполагать, что Сибирь была мѣстомъ продолжительной дѣятельности различныхъ народовъ. Кромѣ того, найденные въ разныхъ местахъ Сибири остатки древности доказываютъ, что племена, теперь кочующія и занимающиеся охотою и рыбною ловлею, получая нужныя имъ металлы и ткани отъ сосѣдей, имѣли нѣкогда самостоятельную культуру, но, съ теченіемъ времени, утратили познанія въ этомъ отношеніи. Сѣверъ Сибири покрытъ тундрами и лѣсами, которые изъ-за свойственнаго имъ климата не могли никогда быть мѣстомъ жительства народа вообще, а тѣмъ менѣе народа, имѣющаго собственную культуру. На западѣ же, между Ураломъ и Алтаемъ, простираются обширнѣйшія степи, которыя также могли быть мѣстомъ жительства только суровыхъ кочевниковъ; культура же въ этихъ мѣстахъ не могла развиться ни у одного изъ названныхъ народовъ.
Остается еще сѣверная часть обширной горной цѣпи, простирающемся отъ верховьевъ Иртыша до Амура. Отъ этой горной цѣпи идетъ къ сѣверу нѣсколько отроговъ, покрытыхъ лѣсами и болотами, и потому она также могла служить удобнымъ мѣстомъ для плотнаго заселенія. На большомъ протяженіи громаднаго Алтайскаго хребта было только четыре района, представлявшіе удобные условія для жизни сколько-нибудь развитаго народа, какъ-то: 1) сѣверо-западный край собственно Алтая, отъ Бухтармы до Томи; 2) долины и степи верховьевъ Енисея, Абакана и Чулыма, у Бѣлаго и Чернаго Юса; 3) бассейнъ Байкала, и 4) басейнъ Амура. Два послѣдніе бассейна находятся большею своею частью къ югу оть Алтайскаго хребта; поэтому мы обратимъ исключительное вниманіе на первые два района, имѣющіе въ изобиліи все необходимое для жизни культурнаго народа. Большія долины окружены горными цѣпями, смягчающими суровый ихъ климатъ. Долины большею частью плодородны и чрезвычайно удобны для земледѣлія и скотоводства. Протекающія по нимъ рѣки изобилуютъ рыбою, а окружающія ихъ горы богаты всякими металлами, въ томъ числѣ – золотомъ и серебромъ; кромѣ того, онѣ покрыты лѣсами, въ которыхъ находится очень много всякаго рода пушнаго звѣря и дичи и имѣются въ излишествѣ удобнѣйшія пастбища. Одного лишь недоставало жителямъ этой мѣстности, – что́ составляетъ главное условіе прочной культуры, – удобныхъ способовъ сообщенія съ другими, болѣе или менѣе образованными, народами. Горы и пустыни отдѣляютъ эту часть Сибири отъ юга; безконечныя степи простираются между ней и Европой; а рѣки Обь и Енисей ведутъ черезъ неплодородныя, необитаемыя тундры въ мало доступный для судоходства Ледовитый океанъ. Этимъ обстсятетельствомъ объясняется, главнымъ образомъ, ранняя гибель начавшагося самостоятельнаго развитія ея жителей.
По свидѣтельству исторіи, на восточно-азіатскомъ плоскогорьѣ, какъ и въ Европѣ, было постоянное движеніе народовъ отъ востока къ западу. При вторженіи новыхъ народовъ, туземцы вытѣснялись изъ плодородныхъ мѣстностей. То же явленіе повторилось и въ Сибири. Географическое и этнографическое распредѣленіе сибирскихъ племенъ показываетъ намъ весьма ясно, какъ народы, одинъ за другимъ, вытѣснялись съ юга на сѣверъ вторгнувшимися племенами, пока, наконецъ, достигнувъ необитаемыхъ тундръ сѣвера, не погибали самымъ жалкимъ образомъ, не будучи въ состояніи перенести суроваго климата.
Китайскіе историки сообщаютъ о подобныхъ народныхъ движеніяхъ, направлявшихся отъ восточно-азіатскаго плоскогорья по южному склону Алтайскаго хребта, т.е. отъ востока къ западу. Первымъ изъ нихъ было движеніе ордъ Хунну, сдѣлавшихся въ III вѣкѣ до Рождества Христова могущественными. За ними слѣдуетъ, въ IV вѣкѣ послѣ Рождества Христова, народъ Жунжанъ, затѣмъ Тукю, Хойхой и, наконецъ, Хагасъ, – всѣ безъ сомнѣнія тюркскаго происхожденія. Такъ какъ эти народы, по указаніямъ китайскихъ источниковъ, частью направились в Сибирь, то я и остановлюсь нѣсколько на тѣхъ источникахъ, которые могуть разъяснить до нѣкоторой степени прежнее положеніе жителей Сибири. Въ сѣверной исторіи (Бэй-Шы) говорится, что въ 492 году Уйгурскій царь Афуджило покинулъ съ 100,000 своего народа Селенгу, направился на западъ и основалъ на верховьяхъ Иртыша новое самостоятельное государство. Далѣе та же исторія сообщаетъ, что Или-Ханъ-Тумынъ, царь восточныхъ Тукю, напалъ съ сѣвера (т.е. собственно Алтая) на передвигавшихся къ Иртышу Телессовъ (Уйгуровъ) и подчинилъ себѣ Аймакъ, состоявшій изъ 50,000 кибитокъ. Подъ вліяніем этого успѣха, онъ послалъ къ Анахуану, главѣ народа Жунжанъ, предложеніе брачнаго союза съ его домомъ. Анахуанъ, разгнѣванный такою дерзостью, отвѣчалъ: «Какъ осмѣливаешься ты, мой плавильщикъ (т.е. занимающійся обработкой металловъ), дѣлать мнѣ такое дерзкое предложеніе?» Тумынъ велѣлъ убить посла, передавшаго такой отвѣтъ. Впослѣдствіи онъ породнился, посредствомъ брачнаго союза, съ китайской династіей Вэй, а въ 552 году послалъ войско противъ Жунжанъ и одержалъ надъ ними полную побѣду.
Въ исторіи династіи Тханъ говорится о продолжительныхъ войнахъ народа Хагась (собственно Киргизовъ) съ Уйгурами. Изъ этой исторіи извѣстно, что государство Хагасъ было чрезвычайно могущественно и имѣло до 80,000 строевого войска, что оно простиралось отъ верховьевъ Иртыша до верховьевъ Енисея и занимало собственно Алтай. Ихъ повелитель назывался Ажо; чиновники раздѣлялись на 6 разрядовъ: министры (7), главноначальствующіе (3), управители (10), дѣлоправители (15), предводители и дагани. Ажо жилъ у Черныхъ горъ. Домъ Ажо состоялъ изъ палатки, обтянутой войлоками, и назывался Мидичжы; чиновники жили в маленькихъ палаткахъ. Ажо зимою носилъ соболью шапку, а лѣтомъ – шляпу съ золотымъ ободочкомъ, съ коническимъ верхомъ и загнутымъ низомъ, прочіе же носили бѣлыя валяныя шляпы. Всѣ очень любили привязывать къ поясу точило. Бѣдные люди носили овчинное платье и ходили безъ шляпъ, а богатые носили собольи и рысьи шубы. Платья женщинъ шились изъ шерстяныхъ и шелковыхъ тканей, которыя получались изъ Китая. Хагасы занимались земледѣліемъ и скотоводствомъ, сѣяли просо, ячмень, пшеницу и гималайскій ячмень. Муку они мололи ручными мельницами. Хлѣбъ сѣяли въ 3-мъ и убирали хлѣба въ 9-мъ мѣсяцѣ. Вино они квасили изъ каши. Ихъ лошади были плотны и рослы; дикія лошади очень ценились. Они держали также верблюдовъ, коровъ и овецъ. Богатые люди владѣли стадами въ нѣсколько тысячъ головъ. Главную пищу Хагасовъ составляло мясо и кобылье молоко. Изъ музы- кальныхъ инструментовъ они имѣли: флейту, бубенъ и еще два неизвѣстные инструмента. Они очень любили смотрѣть на представленія съ обучеными львами и верблюдами, а также на вольтижированіе на лошадяхъ и балансированіе на веревкѣ. Жертву духамъ Хагасы приносили на полѣ, для жертвоприношеній не было назначено опредѣленнаго времени. Своихъ шамановъ они называли «гань», При бракахъ калымъ платился лошадьми и овцами. Богатые давали по 100 и по 1000 головъ. При похоронахъ Хагасы обвертывали тѣло покойника въ три ряда и плакали, потомъ – сожигали его тѣло; собранную же золу и кости, спустя годъ, погребали. Послѣ этого, они, въ извѣстныя времена, производили плачъ (т.е. совершали поминки). Зимою они жили въ избахъ, покрытыхъ древесною корою. Хагасы были росли, съ рыжими волосами, румянымъ лицомъ и голубыми глазами. Мужчинъ было менѣе, нежели женщинъ. Мужчины носили кольца въ ушахъ, были горды и стойки и татуировали себѣ руки; женщины же, по выходѣ замужъ, татуировали себѣ шею. Оба пола жили нераздѣльно, почему у них и было много распутства. Хагасы тотъ же самый народъ, который позднѣйшіе китайскіе писатели называютъ Киликиси (Киргизы). У нихъ нѣкоторыя слова, какъ, напримѣръ, названіе мѣсяцевъ (ай), шамановъ (камъ) и министровъ (бей), безъ сомнѣнія, доказываютъ, что они принадлежали къ тюркскому племени.
Могилы.
Надо полагать, что русскіе завоеватели, еще въ XVII вѣкѣ, встрѣтили много Киргизовъ въ долинѣ Енисея и Телессовъ на восточномъ краѣ Алтая; что всѣ племена южной Сибири, говорящія тюркскимъ языкомъ, частью потомки этихъ Тюрковъ, переселившихся въ первые вѣка нашего лѣтосчисленія на Алтай, частью иноземцы, отатарившіеся посредствомъ вліянія тюркскихъ народовъ. Что тюркскія племена въ Сибири не сохранились въ первоначальной чистотѣ своихъ племенныхъ признаковъ, доказываютъ намъ указанія китайскихъ историковъ, которые говорятъ, что Хагасы имѣли рыжіе волосы и голубые глаза, а изъ этого должно заключить, что Тюрки наружностью рѣзко отличались отъ сосѣдей монгольскаго происхожденія. Казакъ-Киргизы, собственно Киргизы и Алтайскіе Тюрки имѣютъ вполнѣ монгольскій типъ; Барабинцы и Иртышскіе Тюрки похожи на Самоѣдовъ и Остяковъ, тогда какъ между Татарами восточной Россіи встрѣчается много блондиновъ. Владычество тюркскихъ племенъ въ Сибири, которое, по всей вѣроятности, особенно процвѣтало отъ начала IV и до VIII столѣтія, постепенно ослабѣвало, вслѣдствіе внутренней борьбы, какъ это можно заключить по свидѣтельствамъ Китайцевъ, и было, наконецъ, низвергнуто вторгнувшимися съ востока народами монгольскаго происхожденія, стремившимися, въ XIII вѣкѣ, подъ предводительствомъ Чингизъ-хана, на западъ. Русскіе переселенцы, въ XVII вѣкѣ, застали еще цѣлый рядъ разсѣянныхъ тюркскихъ племенъ Алтая у источниковъ Енисея, подъ господствомъ Калмыковъ и ихъ государя.
Итакъ, историческія данныя Китайцевъ свидѣтельствуютъ намъ, въ какое именно время тюркскія и монгольскія волны попали въ сѣверную Азію. Вслѣдствіе географическаго расположенія туземцевъ на сѣверѣ Сибири мы должны предположить, что до этого времени двѣ названныя народныя волны такимъ же образомъ вторгнулись съ юга на Алтай. Это – племена Енисейцевъ и Угро-Самоѣдовъ. Такъ какъ послѣдніе принадлежатъ по языку къ семейству Урало-Алтайскихъ народовъ, то Угро-Самоѣды въ прежнія времена жили, безъ сомнѣнія, близко отъ Тюрко-Монголовъ, и не безъ основанія можно полагать, что они принадлежали к тому племени, которое до тюркскихъ племенъ удалилось съ древняго мѣстожительства Урало-Алтайцевъ. Изъ этого слѣдуетъ, что Енисейцы, совершенно отличающіеся по языку отъ Урало-Алтайскихъ племенъ, собственно самые древніе жители Сибири. Это доказываетъ и малочисленность Енисейцевъ, которые скоро совершенно исчезнутъ. Русскіе завоеватели за- стали ихъ еще на довольно большомъ пространствѣ въ горахъ, покрытыхъ лѣсами. Теперь Арины и Ассаны совершенно исчезли и только оставили слѣды своего прежняго существованія въ названіяхъ притоковъ Томи и Чулыма. Коттовъ я встрѣтилъ тоолько троихъ у Канска, а Енисейцевъ и Остяковъ существуетъ теперь не болѣе 1000 человѣкъ по Сыму и Курейкѣ. Какой степени культуры достигли эти древнѣйшіе жители Сибири, нельзя рѣшить, такъ какъ они нигдѣ не оставили ея слѣдовъ. За Енисейцами, можетъ быть, во времена народа Хунну, т.е. до начала нашего лѣтосчисленія, послѣдовали племена Угро-Самоѣдскія. Что Самоѣды дѣйствительно перешли черезъ Алтайскій хребетъ, доказываютъ намъ Камассинцы, живущіе на правомъ берегу Енисея, Койбалы, которые только въ началѣ прошлаго столѣтія переселились съ Саянскихъ горъ въ покинутую Киргизами Абаканскую степь, и, наконецъ, нѣкоторыя племена Саянцевъ, которыя всѣ, безъ сомнѣнія, самоедскаго происхожденія. Навѣрно эти самоѣдскія племена были вытѣснены во время движенія Тюрковъ въ Тайгу, гдѣ они и остались до сихъ поръ. Мы должны полагать, что Угро-Самоѣды, во время переселенія въ эти мѣстности, уже имѣли нѣкоторое образованіе, такъ какъ я нигдѣ въ предѣлахъ Алтая не нашелъ ясныхъ слѣдовъ періода, въ который жители не знали бы употребленія металловъ; но южная Сибирь представляетъ изобиліе древностей, которыя, безъ сомнѣнія, принадлежатъ къ бронзовому періоду.
Словомъ, я не безъ основанія полагаю, что именно Угро-Самоѣды оставили намь всѣ найденныя въ Сибири древности, относящіяся къ бронзовомъ періоду. Я попытаюсь по этимъ древностямъ сдѣлать выводы о степени культуры этого народа. По берегамъ Енисея, въ Минусинскомъ округѣ, въ степяхъ Абаканской и Юсской, на собственно Алтаѣ, по рѣкамъ Башкаусу, Урусулу, Катуньѣ, Чуѣ, въ Уймонской степи, по Бухтармѣ, по верховьямъ Иртыша и въ сѣверномъ Тарбагатаѣ – мы встрѣчаемъ болѣе или менѣе обширныя кладбища, которыя, безъ сомнѣнія, принадлежатъ къ бронзовому періоду, т.е. тому времени, когда народъ еще не зналъ употребленія желѣза. Я предполагаю, что этотъ народъ – Угро-Самоѣды, Могилы этого народа расположены тѣсными группами на неплодоносныхъ, точнѣе – на береговыхъ степяхъ, лишенныхъ воды. Почти безпрерывными рядами онѣ сопровождаютъ берега вышеупомянутыхъ рѣкъ въ значительномъ количествѣ, заставляющемъ полагать, что народъ, которому принадлежали онѣ, былъ чрезвычайно многочисленъ и жилъ долгое время въ этихъ мѣстностяхъ. По своему наружному виду эти могилы различны; это происходитъ, вѣроятно, отъ того, что погребенные въ нихъ принадлежали къ различнымъ классамъ, и самая форма могилъ, въ теченіе многихъ столѣтій, измѣнилась.
Я встрѣтилъ могилы, имѣющія слѣдующія формы:
1) квадратныя могилы, окаймленныя каменными плитами. Длина стороны квадрата равняется большею частью 4 саженямъ, а высота плитъ 1 1/2 саженями. Эти квадратныя могилы совершенно плоски и не имѣютъ ни малѣйшаго бугра. Очень много ихъ находится при устьѣ рѣки Аскыса.
2) Высокіе курганы, вышиною отъ 1 до 1 1/2 сажени и въ діаметрѣ отъ 10 до 25 саженъ. На курганѣ обозначенъ прямоугольникъ стоячими плитами. Эти плиты, достигающія въ вышину часто сажени, стоять всѣ по направленію отъ востока къ западу и прямоугольникъ находится своими короткими сторонами въ этомъ же направленіи. На длинныхъ сторонахъ прямоугольника находятся отъ 12 до 18 большихъ камней, изъ которыхъ особенно велики стоящіе по угламъ. Эти курганы съ каменными плитами встрѣчаются болѣе всего въ Абаканской и Юсской степяхъ.
3) Могилы, ограниченныя прямоугольникомъ, состоящимъ изъ 10 камней. Эти 10 камней такъ расположены, что каждая изъ короткихъ сторонъ прямоугольника состоитъ изъ 3-хъ, а каждая изъ длинныхъ – изъ 4 камней; притомъ всѣ эти каменныя плиты поставлены по направленію сторонъ прямоугольника. Эти могилы частью совершенно плоски, частью же ихъ прямоугольники, составленные изъ камней, находятся на круглыхъ буграхъ вышиною отъ 1 до 2 аршинъ. Большая часть такихъ могилъ находится въ бассейнѣ Енисея.
4) Четыреугольныя, плоскія могилы, окруженныя только рядомъ лежащихъ въ землѣ камней. Онѣ расположены группами такъ, что отъ 10 до 20 ихъ составляютъ цѣлую клѣтку. Эти могилы встрѣчаются часто по Енисею, но поодиночкѣ – и на Алтаѣ, и на Тарбагатаѣ.
5) Круглыя, плоскія, а иногда нѣсколько выпуклыя могилы, отъ 2 до 12 саженъ въ діаметрѣ, ограниченныя кру́гомъ врытыхъ въ землю камней. Такихъ могилъ я встрѣтилъ только 3 у рѣки Абакана, между тѣмъ какъ онѣ на Алтаѣ и на Тарбагатаѣ составляютъ главную массу могилъ бронзоваго періода. Онѣ попадаются кромѣ того въ Джунгарской степи далеко на югъ. У нѣкоторыхъ могилъ третьяго рода находятся къ востоку отъ 2-хъ среднихъ камней одной длинной стороны еще 2 камня, которые такимъ образомъ образуютъ рядомъ съ большимъ прямоугольникомъ могилы небольшой квадратъ.
У нѣкоторыхъ большихъ могилъ 1-ой, 2-ой и 5-й группъ расположены на различномъ разстояніи (отъ 10 до 50 шаговъ) къ востоку большіе, стоячіе камни. Раскопки около всѣхъ этихъ камней, сдѣланныя какъ мною, такъ и другими, не привели ни къ какому результату: вездѣ почва оказывалась нетронутою. Поэтому я полагаю, что эти камни, которые жители называютъ маяками, обозначаютъ мѣста жертвоприношеній. Многіе изъ кургановъ, которые часто встрѣчаются въ большомъ видѣ между среднимъ теченіемъ Оби и Ураломъ, и которые снаружи кажутся только круглыми буграми, принадлежатъ навѣрно къ бронзовому вѣку. Такъ какъ въ тѣхъ мѣстахъ нѣтъ камней, то они ничѣмъ не отличаются отъ могилъ послѣдующихъ вѣковъ. Большинство кургановъ, раскопанныхъ по Оми, принадлежитъ къ желѣзному вѣку, только въ одномъ я нашелъ мѣдный ножъ; но этотъ курганъ былъ раньше изрытъ такъ что нельзя было сдѣлать никакихъ заключеній о его устройствѣ. Казалось бы, что при такомъ множествѣ могилъ, легко узнаваемыхъ вслѣдствіе поставленныхъ вокругъ нихъ камней, не трудно получить понятіе о внутреннемъ устройствѣ ихъ, но, къ сожалѣнію, это не такъ легко. Часто встрѣчающееся въ этихъ курганахъ золото привлекло жителей Сибирн къ разрытію послѣднихъ. Какъ много жители Западной Сибири занимались въ началѣ прошлаго столѣтія розыскиваніемъ кладовъ, доказываетъ намъ дневникъ Мессершмидта. Онъ пишетъ въ немъ (отъ 25-го марта 1721-го года), между прочимъ, слѣдующее: "Довольно много заработываютъ себѣ жители Ишимцы тѣмъ, что дѣлаютъ раскопки въ пустынѣ; они отправляются, когда начинаетъ таять снѣгъ, на долгое время въ степи, собравшись изъ всѣхъ окрестныхъ деревень, числомъ отъ 200 до 300 человѣкъ, и раздѣляются въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ думаютъ найти что-либо, на отдѣльныя группы". Такимъ образомъ, теперь почти всѣ мо гилы изрыты и разрушены, такъ что рѣдко удается найти неповрежденную: въ 30 курганахъ, которые я раскапывалъ по Абакану, я нашелъ только одинъ нетронутый скелетъ.
Многочисленныя раскрытія уже раньше изрытыхъ могилъ все-таки дали мнѣ возможность представить себѣ довольно ясную картину внутренняго устройства этихъ могилъ. Ямы имѣютъ глубину до 3 аршинь и, большею частью, находятся подъ срединою бугра или прямоугольника, составленнаго камнями. На могилахъ, окруженныхъ камнями, средніе камни длинныхъ сторонъ обозначаютъ границы ширины могильной ямы. Но встрѣчаются также могилы со многими находящимися рядомъ ямами. Трупы лежатъ параллельно короткимъ сторонамъ прямоугольника. Въ круглыхъ могилахъ также большею частью только одна яма, притомъ въ серединѣ ихъ. Трупы лежатъ также въ направленіи отъ востока къ западу. Дно могильныхъ ямъ или притоптано, или покрыто маленькими каменными плитками, на которыхъ лежитъ трупъ, обращенный головою на вогтокъ. У найденного мною около Юса скелета, голова лежала немного на боку, руки съ обращеннымъ вверхъ большимъ пальцемъ прлегали къ тѣлу. Къ сѣверу отъ головы, приблизительно на 4 вершка, находится глиняный сосудъ съ округленнымъ дномъ. Трупы, лежащіе на днѣ ямы, покрыты деревянными досками или каменными плитами. Въ нѣкоторыхъ могилахъ около Енисея и во всѣхъ на Тарбагатаѣ, которыя мнѣ приходилось разрывать, яма состояла изъ ящика, составленнаго изъ каменныхъ плитъ, глубиною въ аршинъ, дно котораго состояло изъ притоптанной земли. На этихъ ящикахъ было положено нѣсколько большихъ камней, сверхъ которыхъ находилась земляная насыпь. Въ большихъ курганахъ лежало нѣсколько положенныхъ рядомъ скелетовъ. Но не должно полагать, что эти общія могилы служили для убитыхъ въ сраженіи. Громадная яма кургана у рѣки Юса содержала кости 22 скелетовъ, между которыми находилось много дѣтскихъ череповъ; найденныя въ этомъ курганѣ металлическія вещи доказываюсь, что въ нихъ погребены только женщины. Во всѣхъ могилахъ, только что мною описанныхъ, были только слѣды предметовъ, литыхъ изъ мѣди и бронзы, вѣроятно потому, что народамъ, которые оставили намъ эти могилы, желѣзо было совершенно незнакомо. Формы выкопанныхъ изъ кургановъ мѣдныхъ вещей дали намъ поводъ предполагать, что многія найденныя на пашняхъ и на берегахъ рѣкъ древности принадлежали также тѣмъ народамъ, которые оставили послѣ себя эти могилы, такъ что найденныя до сихъ поръ древности этого періода въ состояніи представить довольно ясную картину степени образованія народовъ бронзоваго вѣка. Эти мѣдные предметы состоятъ изъ всякаго рода орудій и принадлежностей обыденной жизни. Найдено слѣдующее оружіе: кинжалы, стрѣлы, острія копій; инструменты: ножи, серпы, долота, топоры, иглы, шилы и буравчики; приборы для лошадей: пряжки, стремена, удила; украшенія: сережки, пряжки, пуговицы, браслеты, зеркала, изображенія животныхъ; кромѣ того найдено очень много котловъ. Предметы украшенія, лежавшіе въ могилахъ богатыхъ и знатныхъ людей, сдѣланы изъ чистаго золота. Я самъ нашелъ дѣтскую сережку изъ золотой проволоки въ могилѣ бронзоваго періода. Въ Императорскомъ Эрмитажѣ находятся нѣкоторыя золотыя украшенія, которыя, безъ сомнѣнія, принадлежатъ къ этому именно періоду Сибири. Витсенъ также даетъ рисунки золотыхъ украшеній этого времени.
Такъ какъ Алтай вообще отличается богатствомъ золота и мѣди, то мы можемъ, не безъ основанія, полагать, что Угро-Самоѣды производили всѣ эти предметы на мѣстѣ и притомъ изъ металловъ, найденныхъ ими самими; это подтверждается еще тѣмъ, что на всемъ Алтаѣ находится безчисленное множество чудскихъ копей, которыя большею частью остались послѣ Угро-Самоѣдовъ, ибо найденные въ такихъ копяхъ каменные молоты и клины доказываютъ, что рудокопы не знали еще желѣза. Разрабатывая копи, рудокопы этого народа слѣдовали за направленіемъ металлоносныхъ штоковъ, которые поднимаются изъ глубины къ поверхности земли. Всѣ штоки наверху шире чѣмъ внизу; недостатокъ въ инструментахъ заставлялъ работать большею частью на поверхности земли. Глубина штоковъ нигдѣ не превышаетъ 7 саженъ. Хотя Угро-Самоѣды и умѣли подкрѣплять свои копи (во многихъ изъ нихъ находились деревянныя крѣпи въ потолкахъ камеръ), но они все-таки, какъ кажется, не были опытны въ искусствѣ установленія крѣпей, такъ какъ нерѣдко ихъ штоки проваливались и работники погибали, что доказываютъ намъ встрѣчающіеся въ копяхъ скелеты в найденныя около нихъ сумки съ рудою. Громадное количество чудскихъ копей свидѣтельствуетъ о значительномъ распространеніи горнаго дѣла, такъ что Угро-Самоѣды добывали не только необходимые для своего употребленія металлы, но и вели ими обширную торговлю. Горные работники, повидимому, очень почитались у этого народа, такъ какъ найдена мѣдная статуйка такого работника и многочисленныя кайлы, служившія вѣроятно украшеніемъ. Для расплавленія мѣдной и золотой руды Угро-Самоѣды имѣли къ разныхъ мѣстахъ Алтая и Саянскихъ горъ плавильныя печи. Слѣды такихъ печей приходилось встрѣчать очень много, особенно при устьѣ рѣки Шулбы, впадающей въ Иртышъ.
Удивительная твердость нѣкторыхъ медныхъ ножей и кинжаловъ доказываетъ хорошее знаніе составленія лигатуръ. Большинство литыхъ предметовъ шлифовалось. Только такимъ образомъ и можно объяснить довольно изящную работу нѣкоторыхъ инструментовъ. Литье большею частью гладко и чисто, что́ свитѣтельствуетъ о значительномъ искусствѣ. Между многими сотнями металлическихъ вещей, которыя были въ моихъ рукахъ, только двѣ были не правильно отлиты, такъ что оставшіеся послѣ литья недостатки были поправлены расплавленною красною мѣдью. К этимъ вещамъ принадлежитъ котелъ, вѣсомъ въ 75 фунтовъ. Если нѣкоторые предметы не такъ чисто отдѣланы, какъ другіе, то изъ этого еще не слѣдуетъ, что они принадлежатъ къ болѣе древнему періоду, такъ какъ я, въ одной и той же могилѣ, нашелъ ножъ очень грубой работы и другой – тонкой работы. Украшенія разныхъ предметовъ показываютъ часто много вкуса. Они или прямолинейны, или кругообразны, или же выведены изогнутыми линіями и представляютъ подражаніе формамъ различныхъ частей тѣла животныхъ. Такъ, напримѣръ, нѣкоторыя украшенія своею формою напоминаютъ змѣй, головы птицъ и другихъ животныхъ. Не рѣдко цѣлыя животныя, или же отдѣльныя части ихъ тѣла настолько типичны, что не составляетъ никакого труда узнать ихъ значеніе. Животныя постоянно изображены натурально, и мнѣ никогда не приходилось видѣть неестественныя, исковерканныя изображенія ихъ.
Идолы.
Разсмотримъ теперь различные металлическіе предметы въ отдѣльности. Самый богатый выборъ представляютъ намъ инструменты для рѣзанья и орудія различной формы, изъ которыхъ особенно въ большомъ количествѣ сохранились кинжалы и ножи. Наиболѣе типичныя формы ихъ читатель видитъ на рисункѣ [на стр. 13 и 16]. Нѣкоторые ножи, повидимому, употреблялись ремесленниками, при работахъ изъ дерева, для строганія; для выдалбливанія же дерева употреблялись долота. Мѣдные наконечники копій и стрѣлъ я находилъ сравнительно очень рѣдко, вѣроятно потому, что они прикрѣплялись только къ оружію, которое богатые люди носили какъ украшеніе, между тѣмъ какъ обыкновенно употреблялись костяные наконечники, которые я находилъ во всякой могилѣ, по нѣсколько экземпляровъ, даже вмѣстѣ съ мѣдными. Мѣдные оконечники стрѣлъ и копій не велики, имѣютъ обыкновенно форму овальнаго листа съ острымъ концомъ, но встрѣчаются и такіе, которые имѣютъ форму трехъ- или четырехгранника. Послѣ этого оружія, чаще всего находятъ кирки изъ разныхъ лигатуръ мѣди, различной величины и формы. Многія изъ нихъ сдѣланы такъ чисто и изящно, что, вѣроятно, служили только украшеніемъ, но есть и такія, которыя очевидно употреблялись какъ оружіе, вмѣсто топоровъ и т.д. Я нашелъ на берегу Кіи двѣ большія кирки, которыя навѣрно служили кайлами для разбиванія золотоносныхъ пластовъ. Большинство этихъ кирокъ, безъ сомнѣнія, прикрѣплялось къ короткому концу изогнутой ручки. Изъ острыхъ инструментовъ я составиль довольно значительную коллекцію шилъ. Изъ нихъ нѣкоторыя до того малы и гонки, что, вѣроятно, служили иглами для шитья матерій. Иголъ же съ ушками я никогда не находилъ и не замѣчалъ ихъ слѣдовъ. Очень твердое четырехгранное шило съ большимъ кольцомъ, въ которое всовывалась деревянная палочка, вѣроятно, замѣняло буравъ, такъ какъ дѣлать изъ мѣди буравы винтовымъ ходомъ невозможно. Часто встрѣчаются молотки, которые, вѣроятно, употреблялись для выдалбливанія изображеній на скалахъ. Уборы для лошадей вообще встрѣчаются чрезвычайно рѣдко. Я могу указать только на части двухъ удилъ и на кусокъ красной мѣди, найденный мною у Абакана, который я считаю частью стремени.
Кромѣ этого оружія и инструментовъ, я находилъ еще въ предѣлахъ Алтая мѣдные котлы, имѣющіе вездѣ одинаковую форму. Опи представляютъ гладкій полушаръ, на краю котораго находятся разнаго рода украшенія и очень часто двѣ большія ручки. Иногда, хотя и очень рѣдко, эти ручки укрѣплены по сторонамъ котла. Замѣчательно у этихъ котловъ то, что они стоятъ на ножкѣ, имѣющей форму пустаго усѣченнаго конуса и отлитой вмѣстѣ съ котломъ. Эта ножка, по всей вѣроятности, замѣняла изобрѣтенный только впослѣдствіи таганъ и показываетъ, что огонь разводился вокругъ котла. Нѣкоторые котлы весьма велики. Такъ, напримѣръ, котелъ, который я нашелъ въ Чудской волости, на берегу Енисея, имѣлъ вѣсу 75 фун. Металлическія украшенія бронзоваго вѣка очень разнообразны.
Первое мѣсто между ними занимаютъ: золотыя и мѣдныя сережки съ сердоликомъ и металлическими
Образцы древняго мѣднаго оружія въ Сибири.
нанизками; браслеты въ видѣ колецъ или плоскіе; булавки съ головками изящной работы, пряжки для поясовъ, украшенія для кушаковъ и ремней (съ рельефно сдѣланными животными: каменными козлами, оленями, козами) и пуговицы для платья, большею частью въ видѣ пустыхъ сегментовъ шара. Кромѣ того встрѣчаются еще слѣдующія украшенія: круглыя мѣдныя пластинки, имѣющія на одной сторонѣ ручку, а другая сторона ихъ гладко отшлифована. Пластинки поменьше, – имѣющія въ діаметрѣ отъ 1-го до 2-хъ вершковъ, – я считаю украшеніями платья; пластинки же побольше, отъ 3-хъ до 5 вершковъ въ діаметрѣ, вѣроятно служили зеркалами. Задняя сторона нѣкоторыхъ зеркалъ снабжена различными украшеніями. Для чего служили довольно большія металлическія пластинки съ прикрѣпленными къ нимъ животными, оленями и каменными козлами, я не могу объяснить. На берегу Юса, въ указанной выше могилѣ, наполненной многочисленными скелетами женщинъ, я нашелъ изящно сдѣланные подставку для маленькаго сосуда съ круглымъ дномъ (можетъ быть для лампы). Она похожа на котлы, верхняя часть ея украшена каменными козлами. Къ этимъ украшеніямъ относится также статуетка рудокопа и мѣдная пластинка съ изображеніемъ охотника и двухъ собакъ.
Кромѣ металлическихъ вещей, во всѣхъ могилахъ можно найти слѣды глиняныхъ сосудовъ, которые, всѣ безъ исключенія, даже въ могилахъ богатыхъ людей, сдѣланы изъ крупной плохо-обожженной глины и, большею частью, неправильной формы. Многіе изъ этихъ горшковъ имѣютъ форму еще и понынѣ употребляемыхъ въ Сибири крынокъ. Другіе же горшки имѣютъ коническую форму. Горшки эти совершенно гладки и только на верхнемъ краю имѣютъ украшенія, сдѣланныя, вѣроятно, до обжиганія горшковъ, когда глина была еще мягка. Всѣ глиняные сосуды, пообще, которые я видѣлъ, доказываютъ, что работы изъ глины Угро-Самоѣдовъ не отличаются той изящностью, которая насъ удивляетъ при разсмотрѣніи металлическихъ вещей. Но это еще нельзя объяснить неумѣніемъ, ибо Угро-Самоѣды дѣлали превосходныя формы для литья разныхъ вещей изъ металловъ.
Угро-Самоѣды, кажется, даже знали искусство тканья. Я, по крайней мѣрѣ, нашелъ маленькій кусокъ матеріи въ глазной впадинѣ одного черепа, въ могилѣ, на берегу Юса. Тканье этой матеріи было довольно грубо, притомъ нельзя было узнать, изъ чего она сдѣлана; но только видно было, что она сработана не на станѣ, а на кольяхъ.
На нѣкоторыхъ могилахъ Угро-Самоѣдовъ находятся на большихъ камняхъ изображенія, которыя, кажется, выдолблены посредствомъ ударовъ острымъ инструментомъ. Весьма вѣроятно, что прежде эти изображенія были гораздо многочисленнѣе, но многія изъ нихъ, со временемъ, разрушились. Всѣ изображенія выведены вездѣ одинаковымъ образомъ и сходны съ большимъ числомъ изображеній, которыя я встрѣчалъ на скалахъ но берегамъ Енисея и въ Юсской степи. Они даютъ намъ возможность дѣлать выводы о жизни Угро-Самоѣдовъ. Они представляютъ очень грубыя изображенія людей, животныхъ, деревьевъ, луны и солнца. Кромѣ того между ними встрѣчаются непонятные знаки (тамга). Люди, большею частью, представлены пѣшими; изображенія же всадниковъ попадаются чрезвычайно рѣдко.
Значенія этихъ изображеній трудно объяснить.
Другіе слѣды культуры этого народа показываютъ большіе камни, которые, вѣроятно, ставились въ честь мертвыхъ. Одна статуя, найденная Мессершмидтомъ на Бѣломъ Юсѣ, имѣетъ характеръ такъ называемыхъ каменныхъ бабъ, которыми изобилуютъ малорусскія степи. Она держитъ въ правой рукѣ урну. Принадлежитъ ли эта статуя Угро-Самоѣдамъ, – я не могу сказать; но многія другія статуи безспорно принадлежатъ этому народу, такъ какъ онѣ поставлены у могилъ. Назову слѣдующія статуи: 1) Куртуякъ Тасъ (старушечій камень), какъ называютъ эту статую жители при устьѣ рѣки Аскысъ въ Абаканской степи. Лицо этой статуи прекрасно сдѣлано, черты лица чрезвычайно выразительны, хотя и утратили отъ времени нѣкоторую ясность. Жители и теперь еще почитаютъ эту статую. 2) Кысъ Тасъ (дѣвичій камень). Она состоитъ изъ камня, вышиною въ 1 1/2 аршина, на плоской сторонѣ котораго сдѣлано рельефное изображеніе лица дѣвицы. Этотъ камень находится теперь на одной могилѣ на берегу Юса. 3) Въ 12 верстахъ къ сѣверу отъ устья Аскыса находится сдѣланный изъ гранита баранъ, тѣло котораго до сихъ поръ еще очень хорошо сохранилось, голова же сильно повреждена.
Разсмотрѣнныя нами до сихъ поръ древности принадлежатъ, по всей вѣроятности, одному и тому же народу, который на всемъ Алтаѣ, и далѣе къ сѣверу, оставилъ могилы бронзоваго періода и который я считаю прежними жителями Угро-Самоѣдскаго племени. Эти древности даютъ намъ возможность получить нѣкоторое понятіе о степени культуры этого народа. О познаніяхъ Угро-Самоѣдовъ въ горномъ дѣлѣ, литьѣ металловъ и другихъ искусствахъ я подробно уже говорилъ. Теперь разсмотрю другія занятія ихъ. Не думаю, чтобы Угро-Самоѣдовъ можно было считать кочевымъ народомъ. Это отвергаютъ ихъ занятіе горнымъ дѣломъ и многія изображенія на камняхъ пѣшихъ людей, наконецъ, и малочисленность лошадиныхъ приборовъ, находящихся между древностями этого народа.
Многочисленные слѣды древнихъ каналовъ для орошенія полей, которые я встрѣчалъ во многихъ мѣстахъ, напримѣръ, на лѣвомъ берегу Абакана, показываютъ, что древніе Угро-Самоѣды усердно занимались земледѣліемъ. Это подтверждаютъ найденные почти вездѣ мѣдные серпы. Кромѣ того, Угро-Самоѣды занимались очень много охотою; это доказываютъ не только многочисленныя изображенія на камняхъ охотничьихъ сценъ, но и орнаменты ихъ, которые большею частью состоятъ изъ изображеній звѣрей. Они охотились, вѣроятно, пѣшкомъ, вооруженные лукомъ, стрѣлами и копьями, на медвѣдей, оленей и каменныхъ козловъ, жившихъ въ большомъ количествѣ на горахъ. Они употребляли для охоты и собакъ, какъ объ этомъ свидѣтельствуетъ названное выше изображеніе охотника и многіе орнаменты. Менѣе всего мы знаемъ, въ какой степени у Угро-Самоѣдовъ было развито скотоводство и какихъ домашнихъ животныхъ они имѣли. Что имъ была извѣстна лошадь, это доказываютъ орнаменты и изображенія на камняхъ. Кромѣ того, они навѣрно имѣли всѣ принадлежности, необходимыя для верховой ѣзды. Безъ сомнѣнія, у нихъ были овцы и козы, что видно изъ изображеній этихъ животныхъ на орнаментахъ. Однако, нельзя сказать былъ ли имъ извѣстенъ рогатый скотъ, ибо мы не находимъ нигдѣ слѣдовъ орнамента, на которомъ былъ бы хоть намекъ на рогатый домашній скотъ. Правда, встрѣчаются на камняхъ изображенія всадниковъ на рогатомъ животномъ; но, на мой взглядъ, этихъ животныхъ можно считать скорѣе за оленей, чѣмъ за быковъ.
Еще менѣе даютъ понятія раскопки о жилищѣ Угро-Самоѣдовъ и одеждѣ. Люди нигдѣ не изображены въ одеждѣ. Охотникъ на мѣдной пластинкѣ кажется почти совершенно голымъ. Прекрасная статуетка рудокопа имѣетъ только фартухъ вокругъ бедръ, между тѣмъ какъ верхняя часть тѣла, руки и ноги изображены голыми. Этотъ рудокопъ, какъ и охотникъ, имѣетъ на головѣ остроконечную шапку, снабженную сзади кускомъ кожи, который покрываетъ затылокъ. О жилищѣ Угро-Самоѣдовъ мы можемъ вывести только отрицательное заключеніе. Они жили, во всякомъ случаѣ, не въ каменныхъ строеніяхъ, такъ какъ нигдѣ не оказывается ихъ слѣдовъ. Можетъ быть, жилища ихъ составляли легкія юрты изъ коры, которыя и теперь еще строятъ себѣ Черневые Татары и Шорцы. Ознакомились ли Угро-Самоѣды впослѣдствіи, путемъ торговли, съ другими металлами, напримѣръ съ желѣзомъ, – неизвѣстно. Я не находилъ въ могилахъ бронзоваго вѣка никакихъ слѣдовъ желѣзныхъ предметовъ. На Алтаѣ и въ Енисейской степи, на пашняхъ и по берегамъ рѣкъ, находятъ часто кинжалы и ножи, которые, хотя и сдѣланы изъ желѣза, но такъ сходны съ формами бронзоваго вѣка, что даютъ поводъ принять ихъ за древности Угро-Самоѣдовъ. Я держался этого мнѣнія до тѣхъ поръ, пока мнѣ не удалось найти желѣзные предметы такого же рода въ могилахъ, принадлежащихъ, безъ сомнѣнія, другому періоду. Эти могилы относятся къ желѣзному вѣку и, но моему мнѣнію, принадлежатъ вторгнувшимся въ V вѣкѣ по Р.X. въ южную Сибирь тюркскимъ племенамъ, Тукю, Хагасъ и Уйгуровъ. Надо полагать, что Тюрки научились горному дѣлу и литью металловъ у Угро-Самоѣдовъ, которые, вѣроятно, въ первое время, послѣ появленія Тюрковъ, были ими покорены и принуждены служить побѣдителямъ своимъ искусствомъ. На такія отношенія указываетъ отвѣтъ хана народа Жунжанъ Или-Тумынъ-хану, котораго онъ назвалъ «плавильщикомъ». Въ могилахъ желѣзнаго періода остались богатыя древности, представляющія намъ довольно ясную картину степени развитія этого народа.
Могилы тюркскихъ племенъ принадлежатъ двумъ довольно рѣзко другъ отъ друга отдѣленнымъ періодамъ: 1) древнему періоду, памятники котораго встрѣчаются особенно часто на южномъ Алтаѣ: въ Уймонской степи, на Бухтармѣ, по Иртышу и на Тарбагатаѣ: 2) новому періоду, отъ котораго остались многочисленныя кладбища на берегахъ Енисея и въ Абаканской степи. Теперешніе жители Абаканской степи называютъ ихъ киргизскими могилами.
Могилы древняго желѣзнаго періода на южномъ Алтаѣ.
Во всѣхъ указанныхъ мѣстахъ на южномъ Алтаѣ находятся поля, усѣянныя многочисленными могилами, рѣзко отличающимися по наружности отъ могилъ бронзоваго вѣка. Могилы этого періода представляютъ довольно высокіе бугры, составленные изъ маленькихъ камней. Большія могилы до половины своей высоты обросли травою; верхняя же часть могильныхъ бугровъ, напротивъ, состоитъ исключительно изъ голыхъ мелкихъ камней. Эти могилы гораздо меньше разграблены, чѣмъ могилы бронзоваго вѣка, по всей вѣроятности потому, что искатели сокровищъ (бугровщики) знали, что въ нихъ гораздо меньше золота, чѣмъ въ бронзовыхъ могилахъ. Чтобы дать понятіе объ устройствѣ этихъ могилъ, я опишу раскопки нѣкоторыхъ изъ нихъ.
Недалеко отъ деревни Котанды, расположенной на лѣвомъ берегу верхняго теченія рѣки Котанды (въ Уймонской степи), находятся 4 большихъ кладбища. Первое изъ нихъ расположено на лѣвомъ берегу рѣки и состоитъ изъ 30-40 небольшихъ кургановъ, отъ 1 1/2 до 5 саженъ въ діаметрѣ и вышиною не больше аршина. Второе кладбище находится на большой равнинѣ между верхнею и нижнею Котандой, приблизительно въ двухъ верстахъ отъ деревни; на немъ возвышается одинъ громадный курганъ вышиною въ сажень и въ діаметрѣ до 14 саженъ. Этотъ курганъ сложенъ изъ большихъ камней: но раньше былъ разрытъ. Вокругъ этой большой могилы находится до 20 маленькихъ могилъ, которыя имѣютъ ту же внѣшность, какъ и могилы перваго кладбища. Третье кладбище простирается по правому берегу верх-
Бронзовыя вещи.
няго теченія Котанды и состоитъ, какъ и первое, изъ множества маленькихъ могилъ. Изъ такихъ же могилъ состоитъ и четвертое кладбище, расположенное но правому берегу Котанды, недалеко отъ ея устья, по направленію къ западу. Я раскопалъ всѣ курганы первыхъ двухъ кладбищъ. Маленькія могилы имѣли почти вездѣ одно и то же устройство. Въ срединѣ каждой могилы находилась яма длиною въ сажень, шириною въ 1 1/2 аршина, имѣвшая направленіе отъ востока къ западу. Подъ камнями слѣдуютъ кости одной, а иногда и многихъ лошадей, обращенныхъ головами къ западу. Скелеты лошадей находятся на крѣпко утрамбованной землѣ. Вершковъ на 6 или на 8 ниже мѣста, на которомъ лежали скелеты лошадей, могильная яма расширялась по направленію къ сѣверу, гдѣ и была вырыта на аршинъ глубже, чѣмъ въ южной части. Здѣсь, въ сѣверной половинѣ могилы, мы встрѣчали обыкновенно опять камни; а пониже ихъ спинной хребетъ овецъ. Немного глубже мы находили скелетъ человѣка, лежавшій на спинѣ, обращенный головою на западъ, съ руками прилегающими къ тѣлу. Какъ около скелетовъ лошадей, такъ и около скелета человѣка лежали серебряные, мѣдные и желѣзные предметы. Въ нѣкоторыхъ могилахъ, немного выше скелета человѣка, находился узелокъ съ платьемъ, какъ показывали оставшіеся слѣды. Скелеты мужчинъ были въ длину отъ 2 арш. 5 вершковъ, до 2 аршинъ 7 вершковъ; скелеты женщинъ отъ 2 аршинъ 2 вершковъ, до 2 аршинъ 4 вершковъ. Раскопки этихъ могилъ были не особенно затруднительны, послѣ того какъ мы получили нѣкоторое понятіе объ ихъ устройствѣ; но гораздо труднѣе было раскопать большую могилу.
Тутъ я велѣлъ сначала снимать камни, находившіеся на могилѣ (11 саженъ въ длину, 7 саженъ въ ширину), до тѣхъ поръ, пока не показалась могильная яма, длиною въ 2 1/2 сажени, шириною въ 2 сажени. Эта яма была наполнена землею съ камнями и не представляла аршина на 1 1/2 подъ уровнемъ земли никакихъ перемѣнъ. Какъ въ насыпи, такъ и въ мо-
Древнія украшенія.
гильной ямѣ между камнями находились сломанныя кости людей и лошадей, бисеръ и нѣсколько удилъ; однако они были разбросаны, почему я и полагаю, что эта могила уже раньше была разрыта. Аршина на 1 1/2 подъ уровнемъ земли яма оказалась замерзшей (хотя мы раскапывали могилу въ концѣ іюня), такъ что не было возможности продолжать работу. Поэтому я велѣлъ устроить большой костеръ изъ бревенъ и огнемъ нагрѣть землю. Вслѣдствіе этого, явилась возможность постепенно углубляться въ землю и достичь, наконецъ, глубины 7 1/2 аршинъ. Тутъ оказался выстроенный изъ дерева (лиственицы) склепъ слѣдующаго устройства: восточная и западная стороны его состояли изъ положенныхъ другъ на друга бревенъ небольшой толщины, длиною въ аршинъ; сѣверная и южная стороны состояли изъ двухсаженныхъ бревенъ, ограничивавшихъ всю длину могилы. Только сѣверная часть склепа была покрыта досками, съ южной же части его онѣ, очевидно, были сорваны бугровщиками. Аршина на 1 1/2 ниже крыши склепа, находилось нѣсколько очень большихъ камней, а подъ ними куски бересты и слѣды листоваго золота. На 1/2 аршина глубже, вся яма была наполнена чистымъ льдомъ; въ срединѣ могилы находились 2 бревна, вершковъ десять въ діаметрѣ, укрѣпленныя между поперечными бревнами сѣверной и южной сторонъ и составлявшія какъ бы границы собственно могилы. На одномъ изъ этихъ бревенъ лежалъ во льду мѣховой плащъ прекрасной работы, который я не могъ спасти иначе, какъ вырубивъ часть поперечнаго бревна. Подъ этими поперечными бревнами яма была наполнена слоемъ бересты толщиною почти въ 1 аршинъ, на которомъ лежалъ узелокъ съ платьемъ во льду. Подъ берестою находились 2 доски, имѣвшія но 4 ножки, вышиною вершка въ 3. На этихъ доскахъ, имѣвшихъ на себѣ мѣдные обручи отъ двухъ до трехъ вершковъ въ ширину, лежали на спинѣ 2 человѣческихъ скелета, обращенные головами на востокъ. Особенно богаты большими могилами этой эпохи берега верхняго теченія рѣки Бухтармы. Здѣсь я раскопалъ 4 большихъ могилы и нашелъ во всѣхъ одно и то же устройство. Отъ 4 до 16 лошадей было погребено, приблизи- тельно, на аршинъ выше людей, и то мѣсто, гдѣ находятся скелеты, большею частію обозначено рядами бревенъ или досокъ.
Могилы новой эпохи по Абакану.
На горахъ, ограничивающихъ Абаканскую и Енисейскую степи, обыкновенно на нижнихъ террасахъ, находятся обширныя кладбища, состоящія изъ маленькихъ, составленныхъ изъ камней кургановъ. Эти курганы не имѣютъ въ діаметрѣ больше 1 1/2 сажени и лежатъ тѣсными кучами, заключающими отъ 60 до 80 могилъ. Не трудно замѣтить, что курганы расположены большею частію парами, постоянно одинъ изъ этихъ кургановъ имѣетъ кругообразную форму, а другой овальную. Я встрѣчалъ такія могилы только у средняго теченія Абакана, но тамошніе жители называютъ ихъ киргизскими и утверждаютъ, что ихъ очень много на всѣхъ прибрежныхъ горахъ. Вслѣдствіе того, что эти могилы очень малы, что въ нихъ мало драгоцѣнныхъ металловъ и онѣ находятся далеко отъ рѣки, жители этой мѣстности мало заботились объ нихъ, такъ что только часть ихъ показываетъ слѣды прежнихъ раскопокъ. Старикъ Кайбалъ разсказывалъ мнѣ, со словъ своего отца, что это – могилы Киргизовъ, которые, живя еще въ Абаканской долинѣ, хоронили тутъ павшихъ въ сраженіи. Раскопки большаго количества этихъ могилъ доказали мнѣ, что въ нихъ находятся скелеты мужчинъ, женщинъ и дѣтей; всѣ трупы погребены въ величайшемъ порядкѣ, чего не можетъ быть въ могилахъ, въ которыхъ зарыты павшіе въ сраженіи. Я раскапывалъ много такихъ киргизскихъ могилъ въ 7-ми верстахъ отъ устья рѣки Аскыса.
Положеніе этого кладбища было слѣдующее: между первыми террасами ограничивающихъ низменность горъ находились на высотѣ, приблизительно, 100 футовъ надъ степью и на разстояніи 50 шаговъ другъ отъ друга, двѣ кучи кургановъ; западная изъ этихъ кучъ состояла изъ 80, а восточная не болѣе какъ изъ 30-ти кургановъ. Я принялся сначала за раскопку кургановъ западной кучи и раскопалъ половину ихъ; они не показывали ни малѣйшихъ слѣдовъ разграбленія ихъ бугровщиками. При раскопкахъ оказалось, что пара бугровъ постоянно составляла одну могилу. Скелеты зарыты всегда не глубже одного аршина. Небольшая глубина могилъ объясняется большою твердостію почвы, такъ что ее необходимо было рубить топорами и кайлами. Всѣ скелеты лежали на спинѣ, головою къ западу. Она была наклонена въ сторону, руки прилегали къ тѣлу и большіе пальцы были обращены вверхъ. Нигдѣ у этихъ скелетовъ не было слѣдовъ платья или другихъ вещей. Второй, т.е. кругообразный курганъ, принадлежащій той же могилѣ, напротивъ, никогда не заключаетъ въ себѣ скелета, но въ немъ находится оружіе и разные другіе предметы, которые клались въ могилу вмѣстѣ съ умершимъ. Здѣсь находится глиняный сосудъ, вышиною около 1/4 аршина, съ узкой шейкой, покрытый плоскимъ камнемъ. Эти вазы, которыя я находилъ постоянно пустыми, заключали въ себѣ вѣроятно напитокъ, налитый для покойника. Затѣмъ слѣдуетъ слой частію сожженныхъ, частію не поврежденныхъ костей животныхъ, главнымъ образомъ овецъ, рѣдко лошадей и рогатаго скота. Между этими костями находятся часто желѣзные топоры, кирки, острія стрѣлъ, стремена, удила, лежащіе безъ всякаго порядка. Въ другихъ курганахъ, при отсутствіи желѣзныхъ принадлежностей, мнѣ удалось найти слѣдующія украшенія: 1) золотую сережку, 2) 2 серебряныя сережки, 3) нѣсколько тоненькихъ серебряныхъ пластинокъ. Различіе предметовъ, находящихся въ разныхъ курганахъ, приводитъ къ заключенію, что Киргизы хоронили мужчинъ и женщинъ на отдѣльныхъ кладбищахъ; въ могилы мужчинъ они клали только желѣзные предметы и большія вазы съ водкою; въ могилы же женщинъ – украшенія и небольшіе горшки съ пищею.
Если сравнить между собою устройство могилъ древняго и новаго желѣзнаго періода, то не трудно убѣдиться, не смотря на большое различіе въ этихъ могилахъ, въ сходствѣ глав- нѣйшихъ характеристическихъ свойствъ ихъ. Въ древнѣйшихъ могилахъ, какъ, напримѣръ, въ большой могилѣ на берегу Катанды, скелеты отдѣлены отъ платья и украшеній толстымъ слоемъ бересты. Въ маленькихъ могилахъ скелеты лошадей и людей лежатъ, хотя и въ различныхъ мѣстахъ, но все-таки въ одной могилѣ, между тѣмъ какъ могилы новаго періода заключаютъ скелеты людей и вещи въ двухъ различныхъ курганахъ. Удивительно, что извѣстія Китайцевъ о погребальныхъ церемоніяхъ народа Хагасъ нисколько не соотвѣтствуютъ устройству могилъ древнѣйшаго и новаго желѣзнаго вѣка, такъ какъ нигдѣ въ Сибири не находимъ могилъ, наполненныхъ сожженными человѣческими костями. Можетъ быть китайскіе писатели и ошиблись. Вообще, извѣстія ихъ чрезвычайно темны. Такъ, напримѣръ, по свидѣтельству китайскихъ писателей, «при погребеніи, покойникъ обертывался въ 3 ряда и сжигался, а собранныя кости зарывались черезъ годъ въ землю». Что это означаетъ? – По моему мнѣнію, похороны совершались слѣдующимъ образомъ. Сначала покойника хоронили безъ его вещей, причемъ, быть можетъ, сожигались жертвенныя животныя въ честь духовъ. На это указываютъ отчасти сожженныя кости овецъ, которыя находились около трупа. Затѣмъ, по прошествіи одного года, устраивался пиръ и жертвоприношеніе, при чемъ зарывали въ землю вещи умершаго и тогда только совершенно забрасывали могилу. Наконецъ, при позднѣйшихъ поминкахъ, возводили на могилѣ бугры.
Мы имѣемъ столь богатыя коллекціи древностей желѣзнаго вѣка въ Сибири, что можемъ получить довольно ясное представленіе о развитіи народа, оставившаго ихъ. Разсмотрѣвъ металлическія издѣлія древнихъ тюркскихъ племенъ, мы видимъ, что они съ древнѣйшихъ временъ знали мѣдь и желѣзо, а изъ благородныхъ металловъ – золото и серебро, и эти металлы добывались и обработывались ими самими. Относительно мѣди и золота не можетъ быть даже сомнѣнья, такъ какъ они добывались на Алтаѣ уже въ бронзовый періодъ. На добываніе же желѣза указываютъ находящіяся во многихъ мѣстахъ Алтая и бассейнѣ Енисея плавильныя печи, гдѣ лежатъ большія груды желѣзнаго шлаку. Такъ, напримѣръ, я нашелъ на берегахъ Абакана въ трехъ мѣстахъ высокіе валы желѣзнаго шлаку и такіе же по берегамъ Кія. Добывалось ли серебро на самомъ Алтаѣ, я не могу утверждать; оно, можетъ быть, въ древнѣйшее время получалось путемъ внѣшней торговли. Но мнѣ кажется, что этотъ металлъ обработывался также и самими Тюрками, что можно заключить по формѣ издѣлій древнѣйшаго времени. Желѣзо получило съ самаго начала большое значеніе и совершенно вытѣснило мѣдь при изготовленіи оружія, инструментовъ и всѣхъ другихъ вещей, требующихъ значительной твердости. Какъ было уже указано выше, оружіе и инструменты древнѣйшаго періода имѣютъ форму прежнихъ мѣдныхъ. Желѣзные инструменты древняго періода пострадали большею частію отъ долгаго лежанія въ землѣ, такъ что не видно, до какой степени было развито искусство ковки. За то древности киргизскихъ могилъ новаго періода сохранились очень хорошо. Большинство этихъ предметовъ чрезвычайно изящно сдѣлано. Твердость стальныхъ ножей превосходитъ даже славящуюся своею твердостію сталь ножей Калмыковъ. Употребленіе стали было до того распространено, что большинство оконечниковъ стрѣлъ сдѣлано почти изъ чистой стали. О составѣ желѣза древнихъ киргизскихъ орудій я не могу ничего опредѣленнаго сказать; крестьяне мнѣ говорили, будто-бы они не могутъ ни на что употреблять желѣзо найденныхъ предметовъ, такъ какъ оно, хотя и кажется очень твердымъ, но при переработкѣ въ кузницѣ, совершенно разсыпается и не годится даже для изготовленія гвоздей.
Изъ желѣзныхъ древностей этого періода найдены слѣдующія: 1) Принадлежности верховой ѣзды: удила, пластинка для украшенія нагрудника и подхвостника, украшенія сѣдла и стремена. Эти предметы попадаются почти во всѣхъ могилахъ и представляютъ большой выборъ самыхъ разнообразныхъ формъ. 2) Инструменты: заступы, кирки, долота, маленькія лопаты, буравы, топоры и инструменты для паянья. Эти предметы встрѣчаются въ могилахъ поодиночкѣ и притомъ очень рѣдко. 3) Оружіе: ножи (въ большей части могилъ), кинжалы (рѣдко), око- нечники стрѣлъ (почти по всѣхъ могилахъ, притомъ самыхъ разнообразныхъ формъ), оконечники копій (рѣже) и мечи (очень часто). 4) Панцыри (чрезвычайно рѣдко). 5) Огнива. 6) Земледѣльческія орудія: серпы и сохи. 7) Украшенія: пряжки и украшенія для кушаковъ. Кромѣ этихъ желѣзныхъ вещей, встрѣчаются еще котлы изъ чугуна. Въ Енисейской долинѣ я нашелъ: нѣсколько пряжекъ, украшенія сѣделъ, насѣченныя золотомъ, и стремя, насѣченное серебромъ. Эти предметы принадлежатъ, безъ сомнѣнія, новому періоду желѣзнаго вѣка.
Между тѣмъ какъ изъ дешеваго и твердаго желѣза дѣлали инструменты и оружіе, мѣдь употреблялась только для изготовленія украшеній. Изъ послѣднихъ встрѣчаются чаще всего пряжки, украшенія ремней и приборовъ лошадей, украшенія кушаковъ, серьги, кольца, бисеръ, бубенчики, браслеты, ожерелья и маленькія статуйки. Эти вещи литы большею частію изъ красной мѣди и очень рѣдко изъ ея лигатуръ. Литье этихъ, нерѣдко весьма изящныхъ, предметовъ,
Древнія украшенія.
очень отчетливо и чисто; богатые же орнаменты нѣкоторыхъ изъ нихъ показываютъ вкусъ и умѣнье. Кромѣ мѣди, для изготовленія украшеній употреблялся какой-то бѣловатый, твердый металлъ, названіе котораго мнѣ неизвѣстно. Я находилъ сдѣланныя изъ этого металла вещи, главнымъ образомъ, по берегамъ Енисея. Въ Императорскомъ Эрмитажѣ находится богатая коллекція такихъ древностей съ Алтая. Зеркала, встрѣчающіяся вездѣ въ большомъ количествѣ, литы изъ разнообразныхъ лигатуръ. Задняя сторона ихъ украшена богатыми изображеніями. Такъ, напримѣръ, нѣкоторыя зеркала съ ручками представляли цѣлыя картины въ китайскомъ вкусѣ. Мессершмидтъ представляетъ рисунокъ найденнаго на берегу Абакана большаго, по его словамъ, стальнаго зеркала съ прекрасными украшеніями.
Изъ благородныхъ металловъ въ могилахъ различныхъ эпохъ желѣзнаго вѣка встрѣчаются золото и серебро. Древнѣйшія могилы желѣзнаго вѣка указываютъ на оригинальный способъ употребленія золота: изъ него дѣлались тоненькія пластинки, которыми обкладывались разныя вещи. Такимъ тонкимъ слоемъ золота были обложены ручки ножей и кинжаловъ, найденныхъ мною на берегахъ Катанды и Бухтармы. На платьѣ, найденномъ въ большой могилѣ на Катандѣ, были деревяпныя пуговицы, обложенныя такими золотыми пластинками, которыя, кромѣ того, были также прикрѣплены къ ремнямъ, нашитымъ на платьѣ. Въ могилахъ на Бухтармѣ находились украшенные золотыми пластинками ремни отъ приборовъ для лошадей и пришитыя къ берестѣ, вырѣзанныя изъ золотыхъ пластинокъ, украшенія, имѣющія форму людей, животныхъ (тигровъ, лошадей) и деревьевъ. Этн орнаменты, вѣроятно, прикрѣплялись къ попонамъ. Массивныхъ золотыхъ вещей я не находилъ въ курганахъ древняго періода этого вѣка. Въ позднѣйшія времена, золото изящно обработывалось, что́ доказываетъ найденная мною въ позднѣйшей киргизской могилѣ на берегу Абакана сережка, а также нѣкоторые рисунки вещей, найденныхъ Витсеномъ. Но, работались ли эти вещи въ самой Сибири, или привозились туда съ юга, трудно положительно сказать. Серебро, незнакомое народамъ бронзоваго вѣка, встрѣчается въ могилахъ всѣхъ эпохъ желѣзнаго вѣка. Хотя я и не могу доказать, что этотъ металлъ добывался изъ серебряной руды на мѣстѣ, но тѣмъ не менѣе считаю это вполнѣ вѣроятнымъ, такъ какъ народъ, умѣвшій добывать и обработывать всѣ остальные металлы, безъ труда могъ открыть богатые серебряные рудники на западномъ Алтаѣ и долженъ былъ съумѣть пользоваться ими. Серебро употреблялось, какъ и мѣдь, для приготовленія орнаментовъ. Такъ, напримѣръ, я нашелъ на берегу Бухтармы украшенія ремней лошадиной упряжи, притомъ въ могилахъ древнѣйшаго періода, пряжки и кольца изъ массивнаго серебра и серьги изъ сплетенной въ видѣ спирали гнутой серебряной проволоки. Съ древнѣйшихъ временъ также дѣлались изящные сосуды изъ серебра. Въ небольшой могилѣ, на берегу Катанды, я нашелъ маленькій серебряный сосудъ съ ручкой и, кромѣ того, еще 3 серебряные сосуда въ могилахъ около Салаира, которые теперь хранятся въ Барнаульскомъ музеѣ. Находясь у Абакана, я слы-
Раскопки большаго Катандинскаго кургана.
шалъ, что, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, было найдено на берегу этой рѣки 12 большихъ серебряныхъ кувшиновъ; но гдѣ они находятся, я, къ сожалѣнію, не могъ узнать. Особеннаго вниманія заслуживаютъ два серебряные сосуда прекрасной работы, копіи которыхъ находятся между рисунками Мессершмидта. Одинъ изъ нихъ восьмиугольный и снабженъ прекрасно сдѣланной ручкой, на верхнемъ краю которой изображены два лица съ бородами. Другой сосудъ отличается вырѣзаннымъ на его поверхности изображеніемъ охотничьей сцены, выполненной чрезвычайно чисто и отчетливо.
Кромѣ указанныхъ металлическихъ предметовъ, въ большинствѣ могилъ древняго періода желѣзнаго вѣка встрѣчается много предметовъ, сдѣланныхъ изъ кости и дерева, какъ, напримѣръ, оконечники стрѣлъ, пряжки отъ кушаковъ, пластинки, статуетки. На пластинкахъ вырѣзаны большею частію изображенія животныхъ, рѣзко отличающіяся отъ изображеній животныхъ бронзоваго вѣка. Здѣсь животныя представлены въ весьма уродливыхъ видахъ, и изображенія эти, по всей вѣроятности, имѣютъ миѳологическое значеніе. Въ большой могилѣ, на берегу Катанды, я нашелъ деревянную чашу, съ изображеніемъ животнаго, голова котораго имѣетъ сверхъестественную форму: тѣло очень длинно, а хвостъ оканчивается головою птицы. Въ этой же могилѣ я нашелъ деревянную пластинку съ изображеніемъ животнаго, имѣющаго сходство съ оленемъ, голова котораго очевидно оканчивается птичьимъ клювомъ и имѣетъ три рога съ головами птицъ; передъ этимъ животнымъ стоитъ медвѣдь, едва достигающій половины его высоты. Между нѣкоторыми, сдѣланными изъ дерева статуйками, находившимися тамъ же и представлявшими въ естественномъ видѣ лошадей въ различныхъ положеніяхъ, было животное, по тѣлу похожее на лошадь, но съ птичьей головой. Другія вырѣзанныя на деревянныхъ и костяныхъ пластинкахъ сверхъестественныя и уродливыя головы животныхъ находятся въ Императорскомъ Эрмитажѣ. Онѣ найдены на берегахъ Катуньи, Алея и Чарыша. Мнѣ кажется, что нельзя сомнѣваться въ томъ, что всѣ эти предметы представляютъ идоловъ. На это указываетъ, между прочимъ, и то, что найденныя на берегу Катанды статуйки и пластинки съ изображеніями были прикрѣплены къ широкой, украшенной золотомъ, шелковой лентѣ и, завернутыя въ платье, лежали надъ головою скелета. У Алтайскихъ Калмыковъ и теперь еще существуетъ обычай завертывать идоловъ въ полотно и кошму.
Во всѣхъ могилахъ народовъ желѣзнаго вѣка встрѣчаются глиняные сосуды, но они рѣзко отличаются отъ тѣхъ, которые были находимы въ могилахъ бронзоваго вѣка. На южномъ Алтаѣ и на берегахъ Бухтармы попадались въ могилахъ древнѣйшаго періода сосуды изъ обожженной глины, которые, по отдѣлкѣ, много превосходятъ описанные выше глиняные сосуды мѣднаго вѣка. Они сдѣланы изъ хорошо очищенной глины, тонко отдѣланы, снабжены разными украшеніями и очень хорошо обожжены. Еще большій успѣхъ техники изготовленія глиняныхъ сосудовъ показываютъ намъ урны киргизскихъ могилъ новаго періода, расположенныхъ по Абакану. Онѣ имѣютъ большею частію прекрасныя формы, сдѣланы изъ мелкой, темносѣрой глины очень чисто и обожжены до того хорошо, что, если ударять по нимъ твердою вещью, онѣ издаютъ чистый металлическій звукъ. Для обжиганія глиняныхъ сосудовъ, тюркскія племена новаго періода вѣроятно имѣли лучшіе снаряды, чѣмъ Тюрки древнѣйшаго періода, такъ какъ сосуды первыхъ насквозь обожжены равномѣрно, хотя толщина ихъ стѣнокъ часто превышаетъ 1/4 вершка, между тѣмъ какъ сосуды древняго періода, хотя и вдвое тоньше послѣднихъ, – недостаточно обожжены. Муравленыхъ глиняныхъ сосудовъ я нигдѣ не находилъ въ могилахъ желѣзнаго вѣка Алтая, но встрѣчалъ бисеръ изъ стекла и глины, покрытый искусственной поливою. Поэтому я думаю, что эти народы не умѣли покрывать лазурью глиняныхъ предметовъ, но получали подобныя вещи съ юга.
Описанныя древности представляютъ намъ довольно яркую картину образа жизни тюркскихъ народовъ Алтайскаго железнаго вѣка; эти древности подтверждаютъ и даже дополняютъ извѣстія Китайцевъ о жизни народа Хагасъ. Громадное количество разнообразнаго оружія (мечей, копій, кинжаловъ, стрѣлъ и др.), найденное въ могилахъ всѣхъ эпохъ желѣзнаго вѣка, доказываетъ, что тюркскія племена занимались не только мирными дѣлами, но и вели войны со своими сосѣдями, что, какъ извѣстно, подтверждается также и китайскими историками относительно народовъ: Тукю, Жунжанъ, Хойхой и Хагасъ. У народа Хагасъ, по словамъ китайскихъ историковъ, было 80,000 войска, находившагося подъ начальствомъ трехъ полководцевъ. Вооруженный копьемъ, мечомъ и лукомъ, съ колчаномъ, наполненнымъ стрѣлами, мужчина отправлялся въ сраженіе на конѣ. Бѣдные, по словамъ китайскихъ писателей, носили деревянные наколѣнники и наручники, а на плечахъ – круглыя желѣзныя пластинки, которыя предохраняли ихъ отъ непріятельскихъ стрѣлъ. Болѣе знатные люди употребляли, по всей вѣроятности, и панцыри. Мнѣ, дѣйствительно, удалось найти въ древней могилѣ, на берегу Бухтармы, куски панцыря, составленнаго изъ продолговатыхъ желѣзныхъ пластинокъ, связанныхъ между собою ремнями. Найденные въ разныхъ мѣстахъ Алтая кольчатые панцыри, вѣроятно, привозились уже въ позднѣйшія времена изъ другихъ странъ, такъ какъ они имѣютъ сходство съ употребляемыми въ южной Азіи кольчатыми панцырями какъ по формѣ, такъ и по работѣ. Не только на войнѣ, но и въ мирное время, – если только можно говорить о «мирномъ времени» у такого воинственнаго народа, – названное оружіе должно было составлять украшеніе мужчинъ, и его клали даже въ могилу. Мечи древнихъ Тюрковъ, длиною отъ аршина до 18 вершковъ, имѣли всегда одно лезвіе и немного изогнутую форму. Копье состояло изъ рукоятки (длиною въ сажень), къ которой было прикрѣплено ланцетообразное остріе, длиною отъ 5 до 6 вершковъ. Кинжалъ въ древній періодъ желѣзнаго вѣка вполнѣ походилъ на кинжалъ бронзоваго вѣка, т.е. онъ имѣлъ два лезвія.
Мечи, кинжалы и копья я находилъ только въ могилахъ древняго періода желѣзнаго вѣка, но не встрѣчалъ ихъ никогда въ могилахъ новой эпохи, по берегамъ Абакана. Это обстоятельство указываетъ на то, что послѣднія могилы относятся къ такому времени, когда тюркскія племена этихъ мѣстъ уже принадлежали къ многочисленному и могущественному народу, который снаряжалъ войска для большихъ походовъ. Отъ стрѣлъ сохранились конечно только оконечники, которые въ желѣзномъ вѣкѣ дѣлались преимущественно изъ желѣза. Это же оружіе употреблялось и на охотѣ, которая, безъ сомнѣнія, составляла главное занятіе тюркскихъ народовъ съ древнѣйшихъ временъ. На это указываютъ и китайскія хроники, въ которыхъ говорится, что Хагасъ платили подать собольими и бѣличьими мѣхами, что мужчины носили собольи и лисьи шубы. Нѣкоторые оконечники стрѣлъ до того малы, что ихъ могли употреблять для охоты развѣ только на маленькихъ звѣрьковъ; форма же другихъ оконечниковъ доказываетъ, что они употреблялись для охоты на птицъ. Кромѣ того многія изображенія на камняхъ, принадлежащія этому періоду, и рисунокъ на серебряной вазѣ, найденной Мессершмидтомъ, представляютъ разныя охотничьи сцены. Изъ изображеній на камняхъ я опишу только одно, видѣнное мною на камнѣ, недалеко отъ рѣки Юса. Тутъ рядомъ съ изображеніями бронзоваго вѣка, раньше мною описанными, находится еще много другихъ изображеній, отличающихся своею картинностію отъ первыхъ и сдѣланныхъ, безъ сомнѣнія, посредствомъ желѣзныхъ инструментовъ. По своему характеру эти изображенія до того схожи съ изображеніями на серебряной вазѣ, что ихъ можно приписать народамъ позднѣйшаго желѣзнаго вѣка. Изображеніе, встрѣченное мною недалеко отъ Юса, представляетъ, какъ и изображеніе на вазѣ, охотниковъ, вооруженныхъ луками и стрѣлами, преслѣдующихъ оленей, козулей, лосей, лисъ. Одинъ охотникъ, съ натянутымъ лукомъ, преслѣдуетъ звѣря и пускаетъ въ него смертоносную стрѣлу, другой уже догналъ звѣря и пускаетъ въ него стрѣлу, обративъ лукъ внизъ; третій охотникъ, опершись на шею лошади, пускаетъ свою стрѣлу вверхъ, въ летящую надъ нимъ птицу. На вазѣ изображенъ охотникъ, съ беркутомъ на рукѣ, преслѣдующій улетающую птицу. Кромѣ этого мы видимъ на этихъ изображеніяхъ охоту на сильныхъ звѣрей, какъ-то: тигровъ, медвѣдей, волковъ и рысей. Но охота на этихъ звѣрей совершенно иная. Тутъ рѣшаются стрѣлять съ коня только тогда, если могучій врагъ преслѣдуетъ обращеннаго въ бѣгство охотника. Послѣдній, не видя другаго спасенія, оборачивается во время бѣгства и пускаетъ въ преслѣдующаго звѣря стрѣлу. Если же самъ охотникъ нападаетъ на звѣря, – онъ слѣзаетъ съ коня и, приблизившись къ звѣрю на разстояніе выстрѣла, встаетъ на правое колѣно, на лѣвое опирается локтемъ руки, въ которой держитъ лукъ, натягиваетъ тетиву, до обращеннаго назадъ праваго плеча, и такимъ образомъ пускаетъ вѣрную стрѣлу въ сильнаго врага.
Слѣдуетъ обратить особенное вниманіе на то, что во всѣхъ могилахъ желѣзнаго вѣка находятся скелеты лошадей. Я нашелъ, напримѣръ, въ большой могилѣ на берегу Бухтармы 16 полныхъ лошадиныхъ скелетовъ, группами по 4 другъ возлѣ друга. Въ другой могилѣ встрѣтилъ восемь лежащихъ рядомъ скелетовъ; даже въ маленькихъ могилахъ встрѣчаются отъ двухъ до трехъ лошадиныхъ скелетовъ. Эго, какъ и изображенія на камняхъ, представляющія только всадниковъ, и извѣстія Китайцевъ, доказываютъ, что Тюрки съ древнѣйшаго времени были всадниками. Это и неудивительно, такъ какъ вездѣ, гдѣ они въ историческихъ извѣстіяхъ выступаютъ на сцену, они являются наѣздниками, и большая часть ихъ до сихъ поръ еще вполнѣ заслуживаетъ это названіе. Поэтому, очень натурально, что древности, оставшіяся отъ тюркскихъ народовъ, состоятъ большею частію изъ принадлежностей верховой ѣзды. Какъ видно изъ дошедшихъ до насъ древностей, Тюрки знали сѣдла, снабженныя стременами. Я нашелъ желѣзныя стремена въ очень древней могилѣ на берегу Бухтармы, а въ большой могилѣ на Катандѣ находились, между деревянными статуйками, изображенія лошадей съ сѣдлами на спинѣ, обложенными золотомъ. Копыта этихъ деревянныхъ лошадокъ покрыты также золотыми пластинками. Я не могу утвердительно сказать, указываетъ ли это на то, что, въ древнѣйшія времена, люди знатные и достаточные украшали такимъ образомъ своихъ лошадей. Во всякомъ случаѣ, лошадей старались всячески украшать, что́ доказываютъ, найденныя въ могилахъ по Бухтармѣ, на шеяхъ лошадей цѣпи изъ зубовъ кабана и деревянныя украшенія, обложенныя золотомъ, которыя, по всей вѣроятности, прикрѣплялись къ гривѣ лошади. Подковывались ли лошади въ древнія времена — неизвѣстно; но это дѣлалось позже, какъ доказываютъ найденные въ Абаканскихъ могилахъ плоскіе куски желѣза съ дырками, имѣющіе форму полукруга; они похожи на употребляемыя и теперь еще въ Китаѣ подковы. Что касается принадлежностей верховой ѣзды, то узда состояла изъ желѣзныхъ удилъ съ поперечными палочками, или большими кольцами съ обѣихъ сторонъ. Эти палочки имѣютъ очень разнообразную форму и часто сдѣланы со вкусомъ, въ особенности найденныя въ могилахъ новаго періода по Абакану. Къ кольцамъ удилъ прикрѣплялись боковые ремни, а къ этимъ послѣднимъ — поперечные. Всѣ ремни у богатыхъ въ древнѣйшее время снабжались золотыми или серебряными пластинками, а въ послѣдующія времена мѣдными и, наконецъ, желѣзными, съ насѣченными золотомъ и серебромъ украшеніями. Къ поперечнему ремню, находившемуся на лбу лошади, часто придѣлывалась круглая, богато разукрашенная пластинка. Сѣдла имѣли впереди деревянную луку, какъ это еще и теперь дѣлается у Китайцевъ; на передней части ихъ были металлическія украшенія, которыхъ я нашелъ нѣсколько. Сзади къ сѣдлу были прикрѣплены два ремня, соединенные съ подхвостникомъ посредствомъ кольца. Такъ какъ въ большихъ могилахъ по Бухтармѣ между скелетами лошадей я находилъ нашитыя на бересту золотыя украшенія, то и предполагаю, что подъ сѣдла клались попоны или шабраки съ богатыми украшеніями. Стремена большею частію очень тонки; нижняя же часть ихъ довольно широка. Въ могилахъ новаго періода по Абакану встрѣчаются такія стремена въ разнообразныхъ формахъ, съ различными украшеніями. Такъ, напримѣръ, я нашелъ тамъ стремя, насѣченное серебромъ.
Охотникъ съ двумя собаками.
Главнымъ занятіемъ древнихъ Тюрковъ, какъ кажется, было скотоводство, которое и заставляло ихъ вести кочевую жизнь. Изображенія на камняхъ, на берегу Юса и Енисея, доказываютъ, что они, кромѣ лошадей, держали еще верблюдовъ, рогатый скотъ, овецъ и козъ. Китайскіе историки говорятъ, что народъ Хагасъ имѣлъ этихъ же животныхъ, притомъ болѣе овецъ и козъ, чѣмъ верблюдовъ и рогатаго скота. Съ большими стадами, которыя, по словамъ Китайцевъ, у Хагасъ состояли часто изъ нѣсколькихъ тысячъ головъ, они втеченіи года мѣняли нѣсколько разъ свое мѣстопребываніе. При такихъ переселеніяхъ, какъ показываетъ изображеніе на камнѣ, на берегу Юса, они употребляли и двухколесныя телеги, съ остроконечнымъ верхомъ, въ которыя запрягались верблюды. Кочевой образъ жизни древнихъ Тюрковъ, до нѣкоторой степени, подтверждается Китайцами, которые говорятъ, что Хагасъ жили зимою въ избахъ, покрытыхъ корою, а лѣтомъ — въ палаткахъ. То же самое мы видимъ и теперь у Киргизовъ внутренней орды на берегу Иртыша. Они строятъ себѣ на зиму деревянныя жилища, между тѣмъ какъ лѣтомъ перекочевываютъ съ мѣста на мѣсто со своими юртами.
Кромѣ скотоводства, древніе Тюрки занимались еще земледѣліемъ, которымъ и теперь продолжаютъ заниматься всѣ кочевые народы тюркскаго племени. Устраивая пашни около своихъ зимнихъ жилищъ, они заставляли своихъ рабовъ и слугъ обработывать ихъ, между тѣмъ какъ сами со стадами перекочевывали съ пастбища на пастбище. Что это дѣйствительно дѣлалось у Тюрковъ съ древнѣйшихъ временъ такимъ именно образомъ, доказывается тѣмъ, что Узбеки, давно уже не ведущіе кочевой жизни, еще и теперь называютъ свои деревни кышлакъ (зимовникъ). Болѣе подробныя извѣстія о земледѣліи Хагасъ даютъ намъ Китайцы. По ихъ словамъ, Хагасъ сѣяли просо, ячмень, пшеницу и гималайскій ячмень. Посѣвъ совершался въ третьемъ мѣсяцѣ года, а жатва въ девятомъ. Изъ извѣстій Китайцевъ видно, что земледѣліе не было особенно распространено; на это, по крайней мѣрѣ, указываютъ слова: «они питаются мясомъ и кобыльимъ молокомъ, только Ажо употребляетъ хлѣбную пищу». Занятіе древнихъ Тюрковъ земледѣліемъ подтверждается также найденными въ большомъ количествѣ на Алтаѣ и по Абакану желѣзными серпами, плугомъ, имѣющимъ сходство съ употребляемыми еще и теперь въ Средней Азіи плугами, маленькими круглыми жерновами, представляющими остатки отъ ручныхъ мельницъ, и плоскими шероховатыми камнями, между которыми растирались зерна. Объ употребленіи ручныхъ мельницъ у Хагасъ также упоминается въ извѣстіяхъ Китайцевъ. Кѣмъ именно были проведены каналы для орошенія полей, древними ли Тюрками, или Угро-Самоѣдами, — невозможно рѣшить.
По свидѣтельству Китайцевъ, Хагасъ занимались еще рыболовствомъ. Между древностями Енисейской степи я нашелъ желѣзный инструментъ съ крюкомъ, который я считаю острогою.
Извѣстія Китайцевъ объ одеждѣ Хагасъ частію подтверждаются моею находкой. Какъ сказано выше, мнѣ удалось найти одежду въ могилахъ но Катандѣ, благодаря тому, что она находилась во льду. Это — округленная мѣховая одежда, съ рукавами, до того узкими, что ее должно считать плащемъ. Подкладка его изъ собольяго мѣха, час-
Древній сосудъ съ украшеніями.
тію отлично сохранившаяся, верхъ же составленъ изъ горностаевыхъ мѣховъ, сшитыхъ со вкусомъ изъ прямыхъ и кругообразныхъ полосокъ зеленаго и краснаго цвѣтовъ. Къ зеленымъ, округленнымъ полоскамъ пришиты деревянныя пуговицы, обложенныя золотомъ, а находящіяся между этими полосками другія, образующія тупой уголъ, окаймлены тоненькими ремешками, къ которымъ пришиты четырехугольные золотые листочки. Вокругъ воротника и передней полы нашита полоса шириною отъ 4 до 5 вершковъ, состоящая изъ 14 рядовъ деревянныхъ пуговицъ, обложенныхъ золотыми пластинками. Такія же полосы, состоящія изъ 8 рядовъ такихъ же пуговицъ, нашиты на нижній край платья и на концы рукавовъ, на плечахъ же находится полоса изъ 5 рядовъ пуговицъ.
Второй родъ одежды — принадлежность очень страннаго фасона, напоминающая фракъ. Переднюю часть ея составляетъ достигающая до пояса куртка, безъ воротника, которая у бедеръ сзади удлиняется въ полосу, шириною въ одинъ футъ, доходящую до пятокъ. Подкладка этой одежды сдѣлана изъ собольяго мѣха, а верхъ изъ темной шелковой матеріи. Она кругомъ обшита кожаною полоскою, къ которой прикрѣплены золотыя пластинки. Такая же полоска нашита на спинѣ и на груди около плечъ. На швы рукавовъ и спины нашиты также очень узкія полоски кожи.
Нагрудникъ, имѣющій форму трапеціи, окаймленный кожаною тесьмою; подкладка его точно также изъ собольяго мѣха, а верхъ изъ шелковой матеріи. Тесемки его привязывались къ шеѣ и поясу. Края этого нагрудника были обшиты золотыми пластинками.
Китайцы говорятъ, что женщины носили платья изъ шелковой и шерстяной матерій. Всѣ описанные виды одежды найдены въ одномъ мѣстѣ. Судя по тому, что нагрудникъ представляетъ принадлежность мужской одежды, надо полагать, что всѣ три вида одежды составляютъ принадлежность мужскаго костюма. Справедливость извѣстія Китайцевъ о томъ, что бѣдные люди у Хагасъ носили овчинныя шубы, доказываютъ намъ остатки такой шубы въ маленькой могилѣ на берегу Катанды; но, къ сожалѣнію, нельзя было по остаткамъ шубы опредѣлить ея форму, такъ какъ она совершенно сгнила и осталось лишь нѣсколько невредимыхъ кусковъ мѣха, между которыми находилось нѣсколько хорошо сохранившихся кусковъ отъ штановъ. Эти штаны были сдѣланы изъ ткани ручной работы, какъ и теперь еще Киргизы дѣлаютъ ее изъ верблюжьей шерсти. Хорошо сохранившійся нижній край штанины очень узокъ, на одной сторонѣ разрѣзанъ и обшитъ тесьмою, оканчивающеюся бантикомъ; притомъ нижній край мелко стеганъ. Это доказываетъ, что штаны засовывались въ сапоги. Тесемка, которою была обшита штанина, какъ видно на другомъ, хорошо сохранившемся кускѣ, была плетеная. Въ другой могилѣ я нашелъ войлочный сапогъ со стеганой, не очень толстой, войлочной подошвой. Верхній край голенища, въ 1 1/2 или 2 четверти, загнутъ. Кромѣ этой одежды, въ двухъ женскихъ могилахъ около шеи скелетовъ находились слѣды узенькихъ воротниковъ изъ довольно тонкой матеріи, къ которымъ были пришиты маленькіе кусочки мѣди, по формѣ своей напоминающіе золотыя пластинки, которыя я встрѣчалъ на одеждѣ въ большой могилѣ. Китайцы передаютъ, что Хагасъ носили остроконечныя войлочныя шляпы. Я не находилъ ни въ одной могилѣ желѣзнаго вѣка слѣдовъ шляпы, но изображенія на камняхъ, на берегу Юса, кажется, подтверждаютъ извѣстія Китайцевъ, ибо одинъ изъ всадниковъ очевидно имѣлъ на головѣ остроконечную шляпу. Кромѣ того, я нашелъ въ одной могилѣ, на берегу Бухтармы, вырѣзанную изъ золотой пластинки фигуру человѣка, имѣющаго на головѣ острую шляпу, длина которой равняется длинѣ половины его тѣла. Изъ всадниковъ, изображенныхъ на серебряной вазѣ, найденной Мессершмидтомъ, трое, очевидно, имѣютъ на головѣ острыя шляпы, хотя послѣднія и не такъ длинны, какъ первая.
Что касается политической жизни древнихъ тюркскихъ племенъ, ихъ нравовъ и государственнаго устройства, то по древностямъ невозможно сдѣлать никакихъ заключеній объ этомъ; поэтому мы должны ограничиться извѣстіями Китайцевъ о народѣ Хагасъ. Внутренняя исторія этихъ народовъ всегда останется неизвѣстною, потому что Китайцы передаютъ только объ ихъ походахъ на югъ и о посольствахъ, которыя они посылали въ Китай. По всей вѣроятности, большая часть жившихъ на Алтаѣ тюркскихъ племенъ удалилась уже въ VIII или IX столѣтіяхъ на югъ, а оставшіяся племена, ослабленныя междоусобными войнами, болѣе и болѣе теряли и ту незначительную степень культуры, которой они успѣли достигнуть, пока, наконецъ, жившіе на южномъ Алтаѣ Тюрки не были покорены въ XIII вѣкѣ вторгнувшимися съ востока монгольскими ордами. Если я назвалъ мѣстомъ жительства Угро-Самоѣдовъ бронзоваго вѣка и Тюрковъ желѣзнаго вѣка собственно Алтай и степи верхняго теченія Енисея, то только потому, что тутъ былъ центръ культуры этого древняго народа, и оставшіяся здѣсь могилы, какъ по наружному, такъ и по внутреннему своему устройству, показываютъ ясные слѣды слѣдовавшихъ другъ за другомъ народовъ. Но я этимъ вовсе не хочу сказать, что эти народы не занимали еще большаго пространства въ сѣверной Азіи. Множество земляныхъ кургановъ, находящихся въ степяхъ между Обью и Ураломъ, ясно доказываютъ, что часть вышеназванныхъ народовъ постепенно передвигалась на сѣверо-западъ. Это подтверждается родствомъ языка у многихъ тюркскихъ племенъ съ восточными тюркскими племенами, живущими въ Барабинской степи и по нижнему теченію Иртыша, и съ Угро-Самоѣдами, живущими по нижнему теченію Оби.
Никакъ нельзя опредѣлить, оставили ли въ этихъ мѣстахъ Угро-Самоѣды только могилы бронзоваго вѣка, или также и могилы желѣзнаго вѣка. Я старался рѣшить этотъ вопросъ посредствомъ раскапыванія могилъ по среднему теченію Оби, въ Барабинской и Кулундинской степяхъ; но, къ сожалѣнію, не пришелъ къ окончательному результату. Большая часть могилъ съ насыпью, хоть немного выдающихся своею величиною, была уже раньше разрыта, такъ что, при вторичныхъ раскопкахъ, нельзя было сдѣлать никакихъ заключеній объ ихъ прежнемъ устройствѣ. Немногія маленькія могилы, встрѣченныя мною нетронутыми, состояли только изъ могильной ямы, въ которой лежали скелеты, обращенные головою на востокъ. Около нихъ находились разныя оружія: ножи, топоры, кирки, мечи и наконечники копій. Иногда попадались и мѣдныя украшенія; но большая часть вещей до того пострадала, находясь въ глинѣ, что не было никакой возможности замѣтить на нихъ какія-либо изображенія. Многіе изъ найденныхъ предметовъ были очень испорчены, вслѣдствіе чего я иногда не могъ различить даже ихъ формы. Устройство этихъ могилъ напоминало мнѣ устройство могилъ алтайскаго бронзоваго вѣка, но найденные въ нихъ предметы имѣютъ характеръ мѣстнаго желѣзнаго вѣка.
Для примѣра я приведу здѣсь извлеченіе изъ моего дневника при раскапываніи большой могилы въ Кулундинской степи.
10-го мая 1862-го года я встрѣтилъ два кургана въ 5-ти верстахъ отъ Боровскаго форпоста. Одинъ изъ нихъ отличался тѣмъ, что на немъ находилась четыреугольная, обтесанная, гранитная плита, далеко извѣстная въ окрестностяхъ подъ именемъ «Сынъ-Таса», такъ какъ въ этой мѣстности нигдѣ болѣе нѣтъ камней. За нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ, эта могила была уже разрыта, и вслѣдствіе этого я въ ней встрѣтилъ только удила и сломанныя кости. Вторая могила была вышиною въ сажень, а въ діаметрѣ имѣла до 16 аршинъ, и нигдѣ не показывала слѣдовъ прежняго разрытія. Достигнувъ поверхности земли, мы встрѣтили четырехугольную могильную яму длиною въ 3 1/2 аршина, а шириною въ 3 аршина. Когда мы проникли въ нее на сажень, намъ попался слой древеснаго угля, который покрывалъ дно могильной ямы. Глубже этихъ углей мы нашли слой досокъ, въ 1 1/2 аршина толщиною, которыя, какъ было видно изъ положенія волоконъ дерева, состояли изъ 2-хъ на-крестъ положенныхъ слоевъ. Подъ этимъ слоемъ дерева лежали два человѣческихъ скелета и скелетъ лошади. Оба человѣческихъ скелета лежали на спинѣ; руки ихъ прилегали къ тѣлу, большіе пальцы были обращены вверхъ, ноги вытянуты. Длина одного скелета равна двумъ аршинамъ 5-ти вершкамъ; длина другаго скелета составляетъ два аршина 6 1/2 вершковъ. Около этихъ скелетовъ находились слѣдующіе предметы: Около перваго скелета лежалъ желѣзный мечъ съ однимъ лезвіемъ, длиною въ аршинъ. На рукояткѣ были слѣды отъ дерева и кожи; кромѣ того, она, безъ сомнѣнія, была украшена желѣзной шишечкой. Мечъ лежалъ у лѣваго бедра скелета. Мѣдная пряжка длиною въ 1 вершокъ, язычекъ которой сдѣланъ изъ желѣза и раздвоенъ. Это, безъ сомнѣнія, пряжка отъ ремня меча. Два мѣдныя кольца, находившіяся на пальцѣ лѣвой руки. Продолговатый кусокъ желѣза съ ручкой (кинжалъ или ножъ), который лежалъ у лѣвой руки. Два желѣзныя стремени, находившіяся по обѣимъ сторонамъ скелета. Остатки деревяннаго колчана съ желѣзными обручами и кольцами, въ которомъ находились 4 стрѣлы; желѣзные оконечники ихъ лежали у лѣваго плеча. Около втораго скелета, надъ головой, лежалъ желѣзный конецъ копья безъ всякихъ слѣдовъ дерева, и съ боку скелета мечъ, подобный тому, какъ у перваго скелета. У скелета лошади находились два круглыхъ желѣзныхъ стремени, желѣзныя удила и кусочки желѣза, лежавшіе около головы лошади.
Хотя большая часть древностей, найденныхъ въ этихъ могилахъ, и имѣетъ сходство съ вещами, найденными въ могилахъ желѣзнаго вѣка на Алтаѣ, но по нимъ все-таки нельзя вывести никакихъ заключеній о родствѣ народовъ, которые оставили ихъ, съ Тюрками, такъ какъ жители западно-сибирскихъ степей, по всей вѣроятности, получали большую часть металлическихъ вещей съ Алтая. Точно также мы не можемъ дѣлать предположеній о древности этихъ могилъ. Но, во всякомъ случаѣ, онѣ устроены ранѣе XIV столѣтія, такъ какъ я не находилъ нигдѣ предметовъ съ арабскими надписями, или магометанскихъ монетъ, которыя, безъ сомнѣнія, проникли бы къ народу, живущему такъ близко.
Угро-самоѣдскія и тюркскія племена, когда у нихъ исчезла культура и когда они распались на незначительныя племена, перестали устраивать для умершихъ большія могилы и переняли способы погребенія отъ магометанъ, буддистовъ и др. Кажется, только въ одномъ уголкѣ Сибири старый обычай погребенія сохранился дольше, а именно до начала XVII вѣка. Я встрѣтилъ въ мѣстахъ (теперь обросшихъ лѣсомъ) сѣверной части Томской губерніи, между рѣками Кіей и Чулымомъ, поля, покрытыя курганами, устройство которыхъ имѣетъ сходство съ устройствомъ прежнихъ могилъ. Въ одной изъ этихъ могилъ я нашелъ русскую монету царя Михаила Ѳедоровича. Эта монета, понятно, доказываетъ, что могилы этого кладбища не древнѣе XVII вѣка.
Къ сѣверу отъ города Маріинска, по верховьямъ Кіи и по берегамъ рѣчекъ, текущихъ между Кіей и Чулымомъ, находятся курганы, расположенные тѣсными кучами. Во многихъ мѣстахъ они показываютъ слѣды прежняго разрытія, особенно вблизи русскихъ селеній. Могилы, по дорогѣ къ рѣкѣ Чердату, показались мнѣ нетронутыми, почему я только здѣсь и сталъ дѣлать раскопки. Около Улукуля, въ 60 верстахъ отъ Маріинска и по берегамъ рѣки Чердата,
Остатки древности — изъ большаго Катандскаго бугра. [за исключением сосудов]
онѣ имѣли одно и то же устройство. На высокихъ берегахъ рѣкъ и на высокомъ краѣ лѣсистыхъ косогоровъ находятся ряды кургановъ, содержащіе отъ 10 до 40 могилъ и имѣющіе въ длину отъ 100 до 200 шаговъ. Бугры могилъ въ вышину имѣютъ отъ 1 до 1 1/2 аршина, а въ діаметрѣ отъ 3 до 6-ти аршинъ. Они имѣютъ кругообразную форму и образуютъ почти сегментъ шара. Нѣкоторые курганы находятся до того близко другъ отъ друга, что соприкасаются своими краями. Раскопки большаго количества такихъ могилъ привели къ слѣдующему результату. Трупы лежали на хорошо притоптанной землѣ, обращенные головою на востокъ; руки ихъ прилегали къ самому тѣлу и были частію завернуты въ бересту. У головы или ногъ скелета стояли желѣзные или мѣдные котлы, или, что гораздо рѣже, глиняные сосуды. На трупъ были положены двухъ- или трехвершковыя доски, а на послѣднія насыпался бугоръ. Въ нѣкоторыхъ могилахъ по рѣкѣ Чердату было похоронено по нѣсколько покойниковъ. Въ одной могилѣ находились два трупа, положенныхъ другъ на друга и раздѣленныхъ только тонкимъ слоемъ бересты. Нижній трупъ былъ обращенъ головою на востокъ, верхній — головою на западъ. Судя по найденнымъ около нихъ вещамъ, можно заключить, что нижній былъ скелетомъ мужчины, а верхній женщины. Въ другой могилѣ было найдено три скелета; нижній былъ обращенъ головою къ востоку, а изъ верхнихъ, отдѣленныхъ отъ перваго слоемъ земли отъ 4 до 5-ти вершковъ, одинъ обращенъ головою къ сѣверу, другой къ юго-западу.
Степень культуры народа, оставившаго эти могилы, была та же, на которой и теперь еще находится большинство инородцевъ южной Сибири. Какъ доказываютъ предметы, найденные около скелетовъ, народъ этотъ умѣлъ разрабатывать желѣзо и медь, такъ какъ нѣкоторые ножи, оконечники стрѣлъ и котлы, безъ сомнѣнія, собственной работы. Добывать металлы они не умѣли, а покупали ихъ у русскихъ купцовъ. Многія желѣзныя вещи (нѣсколько топоровъ и ножницы) и многія украшенія (кольца и бисеръ), безъ сомнѣнія, были куплены у Русскихъ. Какъ доказываютъ сдѣланные изъ кости и желѣза оконечники стрѣлъ и желѣзный конецъ копья, они занимались и охотою, которая и теперь еще составляетъ главное занятіе жителей этой мѣстности. Они имѣли лошадей для верховой ѣзды, что видно изъ найденныхъ удилъ и стремянъ. Имѣли ли они еще другой какой скоть, – неизвѣстно. Земледѣліемъ они занимались мало, такъ какъ изъ земледѣльческихъ орудій найдены только кирки, которыя служили, вѣроятно, для перекапыванія пашни, какъ это дѣлаютъ и теперь еще Тубинцы на восточномъ Алтаѣ. Маленькіе желѣзные крюки служили, по всей вѣроятности, для вырыванія корня кандыка, луковицъ дикихъ лилій и корня піона, и теперь еще составляющихъ любимую пищу туземцевъ. Нѣкоторые изъ найденныхъ желѣзныхъ инструментовъ служили, вѣроятно, для выдалбливанія деревянныхъ чашъ; одну такую чашку я нашелъ въ одной могилѣ. Дѣлали ли они найденные сосуды сами – неизвѣстно; но находящіеся около скелетовъ котлы, во всякомъ случаѣ, доказываютъ, что глиняные сосуды у нихъ употреблялись очень мало. Въ одной могилѣ находился чешуйчатый панцырь и на немъ кусокъ красной шерстяной матеріи, до того грубой, что ее можно считать за ткань ихъ собственной работы. Найденный кусокъ шелковой матеріи, безъ сомнѣнія, купленъ у русскихъ купцовъ. Объ одеждѣ этого народа, по найденнымъ остаткамъ, можно вывести нѣкоторыя заключенія. Какъ женщины, такъ и мужчины, безъ сомнѣнія, носили шапки изъ меха косули. Главной ихъ одеждой были шубы изъ мѣховъ пушныхъ звѣрей, которыхъ они убивали на охотѣ. Сапоги у нихъ дѣлались изъ кожи; на подошвы и подъ пятки клалась береста. Женщины носили серьги и, кромѣ того, кольца на шеѣ, сдѣланныя изъ желѣза, къ которымъ былъ придѣланъ бисеръ рядами. Съ лѣвой стороны, у бедра, женщины носили крючки, украшенные бисеромъ; къ нимъ прикрѣплялся рабочій мѣшочекъ съ наперсткомъ и ножницами. Мужчины и женщины носили украшенныя камнями кольца на пальцахъ обѣихъ рукъ.
Такъ какъ Русскіе при своемъ вторженіи въ Сибирь встрѣтили еще Остякъ-Самоѣдовъ (между Томью и Енисеемъ) и такъ какъ описанныя могилы своимъ устройствомъ болѣе всего напоминаютъ могилы Угро-Самоѣдовъ бронзоваго вѣка, – я предполагаю, что это – могилы оставшагося здѣсь одного изъ племенъ Угро-Самоѣдовъ. Если мое предположеніе вѣрно, то степи по Абакану и сосѣдніе лѣса по берегамъ Кіи представляютъ послѣдніе слѣды типовъ могилъ двухъ самыхъ значительныхъ культурныхъ народовъ Западной Сибири, и именно: вторгнувшихся Угро-Самоѣдовъ (по рѣкѣ Кіи) и вытѣснившихъ послѣднихъ изъ ихъ прежняго мѣстожительства тюркскихъ народовъ (по Абакану. )
Вотъ, въ общихъ чертахъ, сущность того, что́ намъ извѣстно объ аборигенахъ Сибири въ отдаленнѣйшемъ прошломъ.
Остатки орошенія, обработка металловъ и т.д. доказываютъ, что древнѣйшіе обитатели Сибири и особенно нѣкоторыя отдѣльныя племена, способны были къ восприіятію культуры, хотя, съ другой стороны, они далеко отстали, въ этомъ отношеніи, отъ сосѣднихъ съ ними азіатскихъ народовъ.
Въ ту отдаленную историческую эпоху, къ которой относится нашъ обзоръ, въ Сибири замѣчается крайняя неустойчивость населенія, – какое-то броженіе, передвиженіе населенія. Не успѣетъ обосноваться и достигнуть нѣкоторой степени культуры одно племя, – на смѣну ему является другое, болѣе сильное физически, и, едвали не въ большинствѣ случаевъ, если не стираетъ съ лица земли добытые упорнымъ трудомъ слѣды культуры, то, во всякомъ случаѣ, ослабляетъ культурное развитіе.
Народы, населявшіе Сибирь въ эту историческую эпоху, стояли особнякомъ другъ отъ друга. Лишь у нѣкоторыхъ изъ древнѣйшихъ обитателей Сибири можно предположить первые зародыши понятія о государственности. Вообще же говоря, они стояли другъ къ другу во враждебномъ отношеніи; они не объединялись, не сплочивались между собою хотя бы только изъ чувства самосохраненія, – чтобы отражать набѣги.
Безспорно, что государственная жизнь въ Сибири установилась лишь со времени подчиненія ея Россіи. Съ этой точки зрѣнія, фактъ подчиненія Сибири Россіи представляетъ для нея огромный шагъ впередъ.
Прошло уже 300 лѣтъ со времени подчиненія Сибири Россіи. Періодъ – огромный, и въ теченіе его Сибирь могла бы оказать бо́льшіе культурные успѣхи, чѣмъ тѣ, какіе она оказала въ минувшее трехсотлѣтіе. Но если сравнить то, чѣмъ была Сибирь до покоренія Россіи и что́ она представляетъ теперь, – получается огромная разница.
В.В. Радловъ.
|
