● главная страница / библиотека / обновления библиотеки

В.М. Массон, В.И. Сарианиди. Среднеазиатская терракота эпохи бронзы. Опыт классификации и интерпретации. М.: ГРВЛ. 1973. («Культура народов Востока») В.М. Массон, В.И. Сарианиди

Среднеазиатская терракота эпохи бронзы.
Опыт классификации и интерпретации.

// М.: ГРВЛ. 1973. 208 с. + вклейка. («Культура народов Востока»)

 

Оглавление

 

Введение. — 5

 

Глава I. Энеолитическая скульптура. — 9

Глава II. Коропластика периода ранней бронзы. — 19

Глава III. Коропластика периода развитой бронзы. — 27

Женские фигурки. — 28

Мужские фигурки. — 43

Антропоморфные статуэтки. — 44

Глава IV. Среднеазиатская терракота и её ближневосточные параллели. — 45

Месопотамия. — 45

Анатолия. — 53

Иран. — 56

Афганистан. — 64

Белуджистан. — 66

Цивилизация Хараппы. — 72

Глава V. Семантика терракот. — 83

Назначение глиняных статуэток. — 83

Иконографические типы женских терракот периода развитой бронзы. — 87

Женский пантеон. — 97

Аграрные культы и их обрядность. — 122

Глава VI. Искусство изысканной символики. — 131

Два стиля первобытной скульптуры. — 131

К вопросу о каноне красоты. — 139

 

Заключение. — 145

 

Каталог южнотуркменистанских терракот эпохи бронзы. — 148

Дополнение к каталогу. — 179

 

Список сокращений. — 196

Библиография. — 196

 

Список иллюстраций и таблиц. — 203

Summary. — 205

Таблицы [I-XLIV]. Южнотуркменистанские терракоты эпохи бронзы. — 209

 


 

Заключение.   ^

 

Предварительная характеристика южнотуркменистанских терракот позволила поставить ряд важных проблем истории, идеологии и искусства. Теперь уже можно достаточно чётко выделить среднеазиатский центр древневосточной коропластики и показать его эволюционное развитие от эпохи неолита до периода развитой бронзы. Не вполне ясны дальнейшие судьбы терракотовой скульптуры. Традиция её изготовления отнюдь не прервалась в период запустения и упадка, который наступает в середине и второй половине II тысячелетия до н.э. Мы знаем несколько терракот этого времени, происходящих как из опустевшей древней столицы Намазга-депе, так и из ряда других памятников. Сохраняется и условно-плоскостной стиль более ранней скульптуры и некоторые её характерные черты: пояс на талии, тяжёлая налепная коса на затылке, треугольник с точками в нижней части фигурки. Более того, такие детали, как S-образные завитки волос или подвески, обрамляющие лицо, как бы возвращают нас к глубинным традициям поры энеолита. По имеющимся незначительным материалам пока трудно судить о специфических чертах коропластики поры поздней бронзы, так же как неясны причины и характер бедствий, постигших в это время древнейшие центры осёдлой культуры на юго-западе Средней Азии.

 

С бо́льшим успехом мы можем делать выводы в отношении терракот предшествующего периода. Анализ мелкой пластики эпохи развитой бронзы свидетельствует о расцвете местного общества, который мы явственно ощущаем в других областях культуры. Протогородские центры Южного Туркменистана, подобно урукской Месопотамии, существовали в эпоху, отделявшую первобытнообщинный строй от первых классовых формаций. В сфере идеологии это была эпоха общинных земледельческих культов, перераставших в кодифицированную систему религиозных воззрений. Классификация женских статуэток того времени ясно показывает множественность типов женского божества, воплощаемого в терракотовых идольчиках. С одной стороны, это были, видимо, местные богини-покровительницы таких крупных центров, как Алтын-депе и Намазга-депе, статуэтки которых в пределах общего канона мы почти безошибочно различаем по характерным иконографическим чертам и деталям, с другой стороны, есть основания полагать, что в южнотуркменистанский пантеон входила в это время не одна недифференцированная богиня-мать, а целый ряд различных женских божеств. Вполне ве-

(145/146)

роятно, что анализ магических символов на терракотовых фигурках — это один из путей, который позволит провести это расчленение и в мелкой пластике. В статуарном облике древних богинь прежде всего подчёркивалось их женское начало, столь отчётливо выступающее в иконографической символике наших фигурок. Немалое место в складывающейся религии занимали аграрно-оргаистические обряды и культы.

 

Рассмотрение среднеазиатской терракоты, охватывающей период большого хронологического диапазона — от VI до II тысячелетия до н.э., позволяет поставить и ряд вопросов общего характера. Раннеземледельческая эпоха — от неолитической революции до становления раннеклассовых обществ — была временем, когда на основе первобытных обрядов и культов, верований и предрассудков создавались системы древнейших религий. Наивная вера в духов сменялась разработанными представлениями о богах как сверхъестественных существах; магическая обрядность, рассматривавшаяся ранее лишь как необходимая часть трудовых процессов, становится на службу религии как идеологической системы и жречества как выразителя этой системы. Все эти явления зародились в раннеземледельческую эпоху как одно из следствий неолитической революции. Широчайшее распространение получил культ плодородия в его аграрном аспекте с соответствующим набором богов и богинь. Это явление лишь наиболее бросающееся в глаза своей прямолинейностью. Перестройка всей экономики общества после перехода к земледельческо-скотоводческому хозяйству в конечном счёте привела и к перестройке самого общества, когда элемент организации, системы и даже планирования стал играть всё бо́льшую роль в жизни людей, объединяемых в численно всё более значительные коллективы. Отражением происходящих перемен явилось не только усложнение общественной организации, но и внесение элементов систематизации в сферу идеологии. Само интеллектуальное развитие эпохи с её развитием положительных знаний, происходящим познанием природы как суммы закономерностей, обращением к познанию самого человека как сложного соединения различных духовных и материальных начал представляло собой во много раз более сложную картину по сравнению с наивным миром непосредственных восприятий палеолитического охотника. Постепенно складываются не только представления о богах, но и целый божественный пантеон, в пределах которого распределяются «функции управления» отдельными группами явлений и сил природы и общества, что отражает коренные перемены, происходящие в идеологии. Этот процесс завершается в религиях раннеклассовых обществ, где общие закономерности достаточно ярко проявляются в локальных пантеонах Шумера и Мексики, Греции и Египта.

(146/147)

 

Достаточно выразительные перемены происходят и в мире искусства. Характерная для этого времени массовость произведений искусства отражает, в частности, возросшие эстетические запросы общества в связи с ростом благосостояния. Искусствоведы обычно больше обращают внимание на ритмизированный, несколько монотонный орнаментализм и изысканную символику, характеризующие памятники прикладного искусства раннеземледельческих племён. Не менее интересны процессы, происходящие в мелкой пластике, которая, оставаясь в основном культовой, носит яркий отпечаток религиозных воззрений. Первое время в скульптуре раннеземледельческих обществ сохраняется объёмно-реалистическая манера исполнения, связанная с эстетическими концепциями верхнего палеолита. Затем коренные сдвиги, выразившиеся в создании сложной системы воззрений на соотношение материального и духовного начал, приводят к появлению условно-плоскостной скульптуры.

 

Меняется отношение и к самому факту статуарного воспроизведения чьего-либо образа. Верхнепалеолитический охотник обычно уклонялся от передачи черт лица, опасаясь оживления идольчика. Скульптор земледельческого общества нередко даже нарочито подчёркнуто передаёт отдельные из этих черт, например глаза как символ духовной силы и божественной сущности. В дальнейшем эта линия получает особое развитие. С разложением первобытнообщинного строя, с возрастанием роли вождей-военачальников и жрецов и администраторов, регулирующих экономику крупных сельскохозяйственных объединений, возрастает интерес к человеку как к личности, в памятниках искусства проступают портретные черты человека, внутренний мир которого художник пытается раскрыть в меру своих возможностей и дарования. Естественно, этот путь как бы минует культовую терракоту, в которой, по идеологическим канонам, традиционность и неиндивидуалистичность были наиболее характерными признаками.

 

Представляется, что намечаемые пути изучения мелкой пластики как источника, проливающего свет на культуру и духовный мир древних людей, являются весьма перспективными и многообещающими.

 

 


 

С клапана суперобложки: ]

 

Вадим Михайлович Массон

Виктор Иванович Сарианиди

 

Вадим Михайлович Массон родился в 1929 г. В 1950 г. окончил Среднеазиатский государственный университет в Ташкенте, в 1954 г. защитил кандидатскую диссертацию, а в 1963 г. докторскую. В настоящее время заведует сектором Средней Азии и Кавказа Института археологии АН СССР. Основные книги, изданные им: «Древнеземледельческая культура Маргианы», «Средняя Азия и Древний Восток», «История Афганистана» (в соавторстве с В.А. Ромодиным), «Страна тысячи городов», «Поселение Джейтун». Автор свыше 170 работ, изданных в нашей стране и за рубежом.

 

 

Виктор Иванович Сарианиди родился в 1929 г. В 1952 г. окончил Среднеазиатский государственный университет. В 1963 г. защитил кандидатскую диссертацию. Сейчас работает старшим научным сотрудником в Институте археологии АН СССР. Автор около 80 работ, изданных в нашей стране и за рубежом. Основные книги, написанные им: «Тайны исчезнувшего искусства Каракумов», «Поздний энеолит юго-восточной Туркмении», «За барханами — прошлое» (в соавторстве с Г.А. Кошеленко).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / обновления библиотеки