главная страница / библиотека / обновления библиотеки

И.В. Куклина. Этногеография Скифии по античным источникам. Л.: 1985. И.В. Куклина

Этногеография Скифии

по античным источникам.

// Л.: 1985. 208 с.

 

Оглавление

 

Введение. — 3

 

Глава I. Начальная история скифов в изложении современных советских исследователей. — 17

Глава II. Ранние известия о скифах и киммерийцах. — 48

Глава III. «Аримаспейя» Аристея Проконнесского. — 67

Глава IV. Восточные скифы. — 94

Глава V. Аракс Геродота. — 114

Глава VI. Начальная история скифов по Геродоту. — 127

Глава VII. Скифский поход Дария. — 137

Глава VIII. Танаис как граница Европы и Азии. — 143

Глава IX. Климат Скифии. — 162

Глава X. Рипейские горы. — 176

 

Заключение. — 187

Указатель имён. — 195

Указатель этно-географических названий. — 199

Список сокращений. — 204

 


 

Заключение.   ^

 

Археологические исследования последних лет выявили раннюю культуру скифского типа (VIII-VII вв.) на обширных территориях Поволжья, Южного Приуралья, Средней Азии, Казахстана, Семиречья, Памира, Тянь-Шаня Южной Сибири, Алтая и далее на восток, вплоть до Тувы. Это побуждает пересмотреть устоявшиеся в науке представления о Северном Причерноморье как единственном, главном и исконном центре формирования скифской культуры, тем более что в Северном Причерноморье скифская культура как таковая известна лишь с начала VI в. до н.э. Особенно важной в настоящее время является задача изучения античных письменных свидетельств о скифах, с тем чтобы можно было ответить на вопрос: имеет ли современное расширенное представление о Скифии по данным археологии опору в источниках? Такому анализу и посвящена данная работа.

 

Прежде всего, была сделана попытка рассмотреть взгляды современных скифологов, так или иначе затрагивавших проблемы скифского этногенеза, выявить наличные противоречия в существующих гипотезах и показать, насколько диаметрально противоположны точки зрения различных исследователей по существу почти по всем основным вопросам. При этом круг источников, положенных в основание тех или иных теоретических построений, остаётся одним и тем же. Сопоставление гипотез показывает, что пытаться примирить имеющиеся в них противоречия — дело невозможное и бесполезное и что гораздо больше пользы может принести более внимательное изучение наших письменных источников.

 

Представляется необходимым ещё раз оговорить, — что в основном рассмотрению подверглись источники спорные, неоднозначно интерпретируемые, непонятные или даже отброшенные нашей историографией как ложные или вносящие ненужную путаницу. Источники, однозначно касающиеся Северного Причерноморья, по большей части были

(187/188)

оставлены в стороне как не требующие специального толкования. Иногда и такого рода источники приходилось рассматривать более подробно — в тех случаях, когда они с точки зрения автора работы неправильно интерпретируются современными исследователями.

 

В первую очередь были подвергнуты разбору ранние известия о скифах и киммерийцах (Гомер, Гесиод, Каллин Эфесский, Алкей, Гекатей, Каллимах), т.е. те свидетельства, на основании которых исследователи доказывают давность обитания скифов в Северном Причерноморье. Проделанный анализ показал, что все эти авторы писали о скифах и киммерийцах в Малой и Передней Азии, где они действительно находились в VIII-VII вв. до н.э. и где с ними непосредственно столкнулись ионийские греки, начавшие колонизационное освоение побережий Малой Азии. Северное же Причерноморье вошло в сферу колонизации греков значительно позже. У нас нет оснований считать, что скифы и киммерийцы обосновались в Северном Причерноморье раньше, чем они появились в Передней и Малой Азии, где они и были засвидетельствованы документально восточными текстами. По всей видимости, археологическая дата распространения скифской культуры в Северном Причерноморье отражает время их действительного там появления.

 

Точно так же археологические материалы, античные письменные источники и восточные тексты не подтверждают взгляда на киммерийцев как на предшественников скифов в Северном Причерноморье. Имеются достаточные основания считать киммерийцев племенем, родственным скифам и передовым отрядом продвижения скифо-сакских племён на территорию Передней и Малой Азии. Это означает, что предшественники скифов в Северном Причерноморье, т.е. носители срубной культуры, не могут быть отождествлены с киммерийцами и им следует искать иное этническое определение.

 

Анализ другого источника — поэмы об аримаспах Аристея Проконнесского (VII в. до н.э.) — позволил подойти к решению спорного вопроса о путях движения киммерийских и скифских племён в Северное Причерноморье и очертить ту территорию, с которой они в VIII в. до н.э. это движение начали. Новая интерпретация представления античных писателей — Аристея и Геродота в первую очередь — о южном море и отождествление его с Персидским заливом позволило очертить исходную территорию

(189/189)

киммерийцев к северу от залива, а скифов — в междуречье Амударьи и Сырдарьи; с этой территории киммерийцы и скифы начали своё продвижение через Иранское нагорье в Переднюю и Малую Азию, где они находились более столетия, а затем были вытеснены в Северное Причерноморье в начале VI столетия.

 

В связи с этими проблемами рассмотрены представления античных авторов о Восточной Скифии как о той территории, с которой скифы в VIII в. до н.э. начали своё движение, а также вопрос отождествления геродотовского Аракса, для идентификации которого комментаторы и исследователи называли пять рек — Сырдарью, Амударью, армянский Аракс, Волгу и Дон. Разбор всех точек зрения позволил прийти к заключению, что под Араксом Геродота реально можно иметь в виду соединённое представление о двух реках — Амударье и кавказском Араксе, что подтверждает предложенное восстановление путей передвижения скифо-киммерийских племён: перейдя Аракс-Амударью в начале своего движения, скифы снова пересекли Аракс (но уже кавказский) при своём вторжении в Северное Причерноморье.

 

По существу именно свидетельство Геродота является единственной опорой утверждения, что киммерийцы были предшественниками скифов в Северном Причерноморье. Однако внутренняя противоречивость геродотовских сведений, греческое происхождение «киммерийских» названий на Боспоре, хронологические неувязки, легендарность сообщений о борьбе и гибели киммерийских царей на Днестре, несомненные среднеазиатские и малоазийские параллели к приведённой новелле, а также невозможность подтвердить рассказ бесспорным археологическим материалом ещё раз показывают, насколько осторожно и критически следует подходить к известиям Геродота при попытке извлечь достоверные сведения из несогласующихся между собой высказываний. Об этом же говорит анализ его сообщений о походе Дария против скифов. Однако и текст Геродота все же даёт информацию о восточных скифах.

 

При восстановлении ранней этнической истории скифских племён неизбежно приходится снова привлекать географические данные. Большой раздел работы посвящён анализу так называемого «полярного цикла», возникшего на скифской и даже на общеарийской основе, но не обусловленного непосредственно климатом Средней Азии

(189/190)

или юга нашей страны. Эти полярные характеристики, связанные с кругом сведений о Рипейских горах, позволяют восстановить не только мифологические представления скифов и шире — индоиранцев, но и дают возможность ближе подойти к решению вопроса о территории первоначального обитания племён скифского круга. Вопреки распространённым убеждениям, отождествляющим Рипейские горы с Уральскими, в работе предлагается иная локализация Рипейских гор — с восточной оконечностью горных систем Средней Азии, в частности, с Тянь-Шанем, связанная с территорией именно восточной, а не причерноморской Скифии, и, по глубокому убеждению автора, единственно отвечающая параметрам, заданным источниками. Тогда исконная территория обитания скифских племён может быть очерчена на юге Сибири, в той её части, где открыт поразительный памятник скифской культуры VIII в. до н.э. — курган Аржан и где реально могли происходить контакты ариев с северными соседями, жителями лесной полосы, от которых и произошло заимствование индоиранскими племенами полярного мифологического цикла. Отсюда же затем происходило движение скифских племён через Алтай, Тянь-Шань, среднеазиатское междуречье и далее через Иранское нагорье в Переднюю и Малую Азию, а затем в Северное Причерноморье. К северу от Сырдарьи и Каспийского моря происходило формирование савроматов, также племён скифской культуры; их движение в Северное Причерноморье происходило другими путями, но это уже тема отдельного исследования, которой автор предполагает заняться позднее.

 

В связи с локализацией Рипейских гор в работе рассмотрены также свидетельства античных авторов о разграничении ойкумены, позволяющие найти определённые критерии для идентификации р. Танаиса (в античности название Танаис прилагалось к трём рекам — Сырдарье, Кубани и Дону). В работе сделана попытка показать, что приоритет названия Танаиса принадлежит Сырдарье, а не Дону. Сделать это представляется очень важным по той причине, что исследователи часто не задумываются, о какой реке идёт речь в источнике, и, как правило, отождествляют Танаис с Доном, внося тем самым в тот или иной источник непримиримые противоречия, которых на самом деле в нем нет и которые устраняются только при правильном отождествлении. В этом смысле в работе проана-

(190/191)

лизированы известия Гекатея, Страбона, Диодора и других авторов. Особенно показательно, что в нашей историографии Диодор всегда привлекался для доказательства того, что уже в раннее время скифы заняли территорию между Азовским морем, Доном и Кавказом, тогда как на самом деле у Диодора речь идёт не о причерноморских, а о восточных скифах, соседях индийцев, и о территории между Аральским морем, Сырдарьёй и восточной оконечностью Тавра, которая в древности также называлась Кавказом. И это совсем по-иному ставит проблему скифского этногенеза.

 

Ко всем перечисленным проблемам примыкает вопрос о Меотийском озере, вернее, о Меотийских озёрах, так как в древности такое название прилагалось и к Азовскому, и к Аральскому морю, и, вероятно, также и к Каспию. О существовании двух или трёх Меотийских озёр говорит употребление античными авторами этого словосочетания во множественном числе. Как показывает анализ, первоначально это название связано было всё же с Аральским озером и лишь впоследствии оно было перенесено на Азовское море. При этом несмотря на то, что греки колонизовали в первую очередь именно устье Азовского моря, знали в связи с этим о стоке избыточных вод из Азовского моря в Чёрное и, следовательно, отдавали себе отчёт в том, что Азов не является замкнутым водным бассейном, они употребляли для его обозначения устойчивое словосочетание «Меотийское озеро».

 

Что касается вопроса о границе между Европой и Азией, то здесь рассмотрение всей совокупности источников привело к следующим выводам: ранняя традиция (Анаксимандр, ионийцы и Гекатей) проводили границу с запада на восток, по горизонтали; Танаис, фигурирующий в качестве пограничной реки, может быть у них Сырдарьей или Кубанью, но не Доном. Считается, что проведение границы по Дону было уже известно Геродоту, однако внимательный разбор его известий о границе показывает, что он тоже проводил границу в широтном направлении, а в IV, 45, т.е. в том месте, на которое ссылаются комментаторы, отождествляющие Танаис с Доном, Геродот приводит точку зрения ионийцев о границе, идущей также в экваториальном направлении. Дон впервые упоминается в качестве границы между Европой и Азией во второй половине IV в. до н.э. и впоследствии такое меридиональное разграничение материков сосуще-

(191/192)

ствует с широтным вплоть до конца античности. Рассмотрение вопроса о границе важно не только само по себе, но особенно потому, что даёт чёткие критерии для решения вопроса о том, какая река подразумевается в том или ином источнике под Танаисом в каждом конкретном случае.

 

Сформулированные кратко, основные выводы исследования сводятся к следующему.

 

1. Киммерийцы не были предшественниками скифов в Северном Причерноморье. Ни киммерийцы, ни скифы не были обитателями Северного Причерноморья в период, предшествующий их азиатским походам: Киммерийцы — также скифское племя и передовой отряд продвижения скифо-сакских племён с Иранского нагорья в Переднюю и Малую Азию, где они вместе со скифами находились более столетия, а потом были вытеснены в Северное Причерноморье в начале VI в. до н.э. Дата появления скифов и киммерийцев в Северном Причерноморье совпадает с датой распространения там скифской археологической культуры. Когда в VIII в. до н. э. киммерийцы и скифы начали своё продвижение на запад, первые занимали территорию к северу от Персидского залива, а скифы — междуречье Танаиса и Аракса (Сырдарьи и Амударьи). Территорию первоначального обитания скифских племён следует очертить в Южной Сибири, в Туве.

 

2. Греки столкнулись с племенами скифского круга в VII в. до н.э. в Малой Азии; греческие писатели (Аристей, Геродот, Диодор) отразили начало продвижения скифских племён и связывали их исходную территорию с местностями к северо-западу от Индии. Анализ античной традиции о южном море, Араксе, Танаисе, Рипейских горах и границе между Европой и Азией подтверждает высказанные автором предположения о роли восточной Скифии, о начале и путях скифского продвижения.

 

Предложенная гипотеза, как представляется, в известной мере снимает противоречия между данными археологии и письменной традиции; она снимает и отмеченные выше противоречия в нашей историографии, согласовывает территориальные и хронологические неувязки, приводит в соответствие время появления в Северном Причерноморье как самих скифов, так и их культуры, делает возможным проследить их путь археологически, так как именно на Иранском нагорье, в Передней и Малой Азии и в Закавказье найден скифский археологический мате-

(192/193)

риал (в частности, наконечники стрел), предшествующий по времени его появлению в Северном Причерноморье. Становится понятным также небольшое по сравнению с IV-III вв. до н.э. количество скифских погребений VI-V вв. в северочерноморских степях: скифы пришли в Северное Причерноморье, будучи побеждёнными и ослабленными в борьбе с могущественными государствами Востока, поэтому логично допустить, что они не могли быть многочисленными.

 

Пройдя через Кавказ, скифы прежде всего должны были занять земли в Прикубанье и Предкавказье. Следовательно, нет никаких оснований исключать эти области из территории Скифии, тем более что здесь как раз и проявились наиболее ярко характерные черты скифской культуры раннего времени. В Прикубанье киммерийцы и скифы оставили богатые курганы с инвентарём переднеазиатского происхождения (Келермесские, Ульские, у станиц Елизаветинской, Воронежской и др.). И неудивительно, что именно эти курганы, а не днепровские дают прямые аналогии описанному Геродотом способу погребения скифского царя, подобно горноалтайским курганам скифского времени, погребальным сооружениям Тагискена и Уйгарака в Приаралье, Бесшатыра в Семиречье, кургану Аржан в Туве.

 

Немногочисленностью скифов объясняется, вероятно, тот факт, что греки, начавшие колонизационное освоение северо-западного побережья Чёрного моря почти в то же самое время, селились на пустых землях, а не отвоёвывали и не выкупали их у скифов.

 

Предложенная гипотеза позволяет, как представляется автору, наметить пути разрешения проблемы скифского звериного стиля. Этот стиль сложился, по всей вероятности, на обширных пространствах Южной Сибири, Средней и Центральной Азии, причём обмен и взаимовлияния этих областей в процессе сложения звериного стиля происходили ещё до того, как он появился в Северном Причерноморье. Скифы принесли этот стиль в Северное Причерноморье в готовом виде, но осложнённым переднеазиатскими и ионийскими влияниями (изображения оленя, пантеры, грифа, горного козла). Другой вариант этого стиля, генетически связанный с Южной Сибирью и Северным Казахстаном, проникал в Северное Причерноморье вместе с племенами савроматского круга, создавая локальные особенности в лесостепи (изображения медведя,

(193/194)

лося, волкообразного хищника). Выделить не только хронологические, но и этнические различия в произведениях звериного стиля в Северном Причерноморье — дело будущих совместных исследований археологов и искусствоведов.

 

Главный же вывод, который можно сделать исходя из предложенной постановки вопроса, — это то, что новое, расширенное представление о скифской культуре на всём пространстве евразийских степей имеет достаточную опору не только в археологическом материале, но и в данных античных источников.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / обновления библиотеки