главная страница / библиотека / оглавление книги

А.Д. Грач, Д.Г. Савинов, Г.В. Длужневская. Енисейские кыргызы в центре Тувы


Глава IV.
О местонахождении ставки кагана енисейских кыргызов в Центральной Азии.

Г.В. Длужневская


Письменные известия о северо-западной окраине центральноазиатского региона и енисейских кыргызах конца I — начала II тыс. н.э., как китайских, так и мусульманских авторов, весьма малочисленны. Поэтому многие историко-культурные вопросы, в частности о местонахождении ставки кыргызского кагана, необходимо рассматривать с привлечением археологических источников, памятников тюркской рунической письменности, а также тамговых знаков, находимых на каменных стелах с текстами или скалах.

В настоящее время в Туве исследовано 450 разнохарактерных комплексов енисейских кыргызов, датируемых IX-XII вв., и более ста памятников тюркской рунической письменности. Этот огромный материал и послужил основой для выделения локальных вариантов культуры кыргызов второй половины IX-X вв. и, в конечном счете, определения предположительных мест нахождения ставки кагана (или его наместника).

В качестве признаков, позволивших выделить локальные варианты, были определены: 1) топография могильников, наиболее ярко проявляющаяся в «пристраиваемое» объектов друг к другу, в сочетании с другими особенностями составляющих их комплексов (конструктивными, обрядовыми и др.); 2) элементы поминальной обрядности: положение в ямы мяса большими кусками в сочетании с набором вещей или наличие деревянных столбиков — остатков наземных, надкурганных сооружений; 3) элементы сложной погребально-поминальной обрядности: наличие нескольких захоронений, поминальников и ям-«тайников» под одним наземным сооружением; 4) наличие стел, участвующих в погребально-поминальной обрядности.

Особая топография могильников, присутствие в их составе разнотипных комплексов, «пристраиваемость» сооружений, дающая возможность установления внутренней хронологии памятников, и относительно более ранний набор сопроводительного инвентаря присущи могильникам Центральной Тувы и Саянского ущелья р. Енисей, объединяющимся в 1-й локальный вариант (табл. XXVI). Курганы поминального характера с положением в грунтовые ямы мяса большими кусками и отдельных предметов, среди которых особо выделяются кувшинчики на поддонах и черешковые листовидные кинжалы небольших размеров, расположены на правобережье Енисея и в Северной Туве. Единичные случаи имеются в Юго-Западной и Центральной Туве, но в таком количестве и при такой устойчивости проявления признака они найдены только в указанных районах, объединяемых во 2-й локальный вариант культуры IX-X вв.

По элементам сложной погребально-поминальной обрядности выделяется долина р. Элегест. Открытые здесь курганы представляют наличие нескольких захоронений, поминальных ямок и ям-«тайников» под одним наземным сооружением, что практически не наблюдается в иных местах, за исключением отдельных случаев в Северной Туве. По этому признаку долина р. Элегест выделена в особый 3-й локальный вариант. Курганы
(64/65)
в долине р. Элегест, послужившие основой для выделения локального варианта, были исследованы согласно господствовавшей в археологии до 1970-х гг. методике раскопок каменных насыпей «на снос» [Кызласов, 1978, с. 38-58]. Скорее всего, и это показали исследования памятников енисейских кыргызов Саяно-Тувинской экспедицией, могильник Шанчиг имел планиграфию подобную могильникам Хемчик-Бом II (раск. А.Д. Грача, Г.В. Длужневской, 1971-1972 гг.), Сарыг-Хая [Длужневская, 1990 а, с. 86-102], Аймырлыг II, группа III (раск. Б.Б. Овчинниковой, 1972-1976 гг.) или Каат-Ховак у подножья горы Хайыракаан [Мандельштам, Шаровская, Бестужев, 1979, с. 246-247], объединенных нами в 1-й локальный вариант.

Под одним сооружением Ир-Холь и Чинге, а также в памятниках юго-восточной части Тувы отмечены остатки деревянных столбиков, расположение которых наводит на мысль о былом наличии надкурганных конструкций. Обычно они фиксируются под поминальными сооружениями. Выделение юго-восточной части Тувы в качестве особого локального варианта культуры не может быть пока достаточно серьёзно обосновано. Однако не исключено, что этот вариант существовал и занимал обширный район Юго-Восточной Тувы, включая некоторые памятники в долине р. Элегест.

4-й локальный вариант культуры IX-X вв. занимал Западную Туву, где на могильниках наблюдается отсутствие стел, участвующих в обрядности. Районы Западной и Южной Тувы, вероятно, оказались «проходными» для кыргызских группировок на пути в Монголию в первой половине этого периода. Подавляющее большинство памятников 4-го локального варианта относится к Х — началу XI вв.

Локальное своеобразие проявляется не только в погребально-поминальных памятниках, но и памятниках тюркской рунической письменности. Отличаются не только сами надписи, но и форма стел (стелы с реки Барык; шесть надписей с реки Уюк, в том числе три Уюк-Оорзак, выполнены на однотипных оленных камнях) и композиция, и оформление (бустрофедон в двух памятниках с реки Чаа-Холь), а также порядок традиционной эпитафийной формулы. Основная часть памятников группируется в центрах регионов, близ важнейших в каждой местности водных артерий. Зоны функционирования «школ письма» практически совпадают с местностями, где обильно добывался археологический материал, свидетельствующий об активной социально-экономической и культурной деятельности людей. Неординарные текстовые моменты, фиксируемые в большинстве надписей, документируют также расселение определённых этнических групп населения вблизи от памятников [Васильев, 1979, с. 230-231].

На первое место по концентрации стел с текстами и тамгами выдвигаются Центральная Тува и Саянское ущелье — 1-й локальный вариант. На стелах в основном нанесены однотипные тамги, т.е. имеется реальная возможность говорить и об узкоэтнической близости оставившей их группы людей. Подобные знаки обнаружены также в западной части правобережья Енисея, на стелах близ курганов с изделиями аскизского облика. Меньшее, но достаточно плотное скопление стел наблюдается в долине р. Элегест. Выделение этого, 3-го варианта также подтверждается, но здесь не удается проследить типологического единства тамговых знаков (табл. XXVII). Тамговый знак на стеле Хербис-Баары в восточной части правобережья Енисея является типологическим развитием зафиксированного на одной из элегестских стел (Е-10). Анализ археологического материала 3-го и 2-го локальных вариантов и характер тамговых знаков позволяют предположить движение групп кыргызов из долины Элегеста на правобережье Енисея.

В Северной Туве найдены шесть рунических текстов на оленных камнях и ряд курганов. Здесь исследованы разновременные в пределах периода памятники. Его относительная замкнутость и периферийность свидетельствуют о сложности историко-культурных процессов, происходивших в Северной Туве на протяжении по крайней мере трёх столетий (IX-XI вв.). Можно предположить две или даже три волны
(65/66)
перемещений населения из этого района — частичное отступление населения, занимавшего долину до середины IX в., под натиском пришедших из-за Саян кыргызов; освоение Турано-Уюкской котловины кыргызами в IX-X вв. и, наконец, отступление сюда в середине — второй половине X в. группировки кыргызов, занимавшей долину р. Элегест.

Комплексы 7 ассоциаций, выделенных на основании датировок памятников с преобладанием изделий того или иного облика изделий, показывают картину расселения и возможные направления передвижения кыргызов в IX-XII вв. (табл. XXVI). Курганы с изделиями общетюркского облика (1-3-я ассоциации) распространены в Центральной Туве и Саянском ущелье (1-й локальный вариант), а также в Северной Туве и восточной части правобережья Енисея (2-й локальный вариант). В долинах рек Хемчик и Элегест (4-й и 3-й локальные варианты) их практически не имеется. Комплексы с преобладанием изделий тюхтятского облика (4-я и 5-я ассоциации), оставленные населением X в., находятся в Центральной Туве и Саянском ущелье и появляются в долинах рек Хемчик и Элегест. На правом берегу Енисея и в Северной Туве такие памятники единичны. Отдельные комплексы 6-й ассоциации — тюхтятско-аскизские примерно в равном количестве обнаружены во всех локальных вариантах. Памятники с изделиями аскизского облика (вторая половина X-XII вв.) единичны в Центральной Туве, Саянском ущелье и долине р. Элегест. Основное количество их находится на правобережье Енисея и в Северной Туве. В Западной Туве они найдены только в низовьях р. Хемчик, ближе к долине Улуг-Хема, что говорит об отступлении основной массы кыргызов в этот период на правый берег Енисея и за Уюкский хребет, ближе к пределам Минусинской котловины [подробнее об ассоциациях комплексов см. Длужневская, 1994, с. 21-43].

Таким образом, одни районы в IX-X вв. являлись постоянным местом обитания кыргызских группировок, поселившихся в Туве; другие служили «торной» тропой при передвижках населения; заселённость третьих зависела от тех или иных ситуаций, складывавшихся на территориях Тувы и сопредельных с ней Монголии и Горного Алтая. Размещение курганных могильников в сочетании с памятниками рунической письменности позволяет говорить об Улуг-Хемской котловине в целом как о центре данного региона и, возможно, центре государственного объединения кыргызов в так называемый период «кыргызского великодержавия».

Территория Тувы в середине IX-XI вв. в определённом смысле оказалась в центре политических событий, проистекавших в данном регионе [Длужневская, 1983а, с. 41]. Это нашло отражение в распространении памятников в бассейне Верхнего Енисея и дальнейших перемещениях населения, прослеживаемых как по погребально-поминальным комплексам, так и по тамговым знакам. Например, только на горе Тепсей в Минусинской котловине, у подножья которой исследованы кыргызские могилы, и на скалах над могильником Хемчик-Бом II в Саянском ущелье обнаружены одинаковые тамги. В могиле 9 могильника Тепсей III, кроме того, имеется лировидная подвеска, абсолютный аналог которой происходит из кургана 97 могильника Зевакино в Восточном Казахстане, а в комплексе с последней найдены совершенно идентичные с хемчик-бомскими бляхи наборного пояса [Арсланова, 1972; Комплекс археологических памятников у горы Тепсей, 1980]. Однако при рассмотрении вопросов, связанных с перемещениями групп населения, большее значение имеют случаи нахождения сходных комплексов погребально-поминальной обрядности, чем отдельных вещей.

К середине IX в. кыргызы появляются в районах, наиболее близких к проходам через Саяны, — в Северной Туве, восточной части правобережья Енисея и Саянском ущелье. Чуть позже, а по датировкам изделий — в начале X в. осваивается центральнотувинская котловина, как западная (низовья р. Чаа-Холь), так и восточная её части (долины рек Элегест, Каа-Хем). С середины X в. в комплексах долины р. Элегест наряду с
(66/67)
изделиями тюхтятского облика появляются отдельные аскизские вещи. Именно эти памятники показывают местный, кыргызский характер позднего этапа культуры, начало освоения новой технологии, связанной с обработкой железа и применением инкрустации. К середине X в. относится, видимо, частичное перемещение населения из восточной части центральнотувинской котловины в западную, в долину р. Чаа-Холь. Не исключено, что это было связано с перенесением ставки на территории Тувы.

В начале XI в., по имеющимся ныне данным, население покидает восточные районы, возможно опасаясь каких-либо внешних вмешательств, и уходит на противоположный берег Енисея. Характерные черты погребально-поминальной обрядности «элегестцев» наблюдаются в Северной Туве, а в XI — первой четверти XII вв. — в могильнике Демир-Суг I.

Западная часть Центральной Тувы была заселена, видимо, иными родоплеменными группировками, с отличными от элегестских погребально-поминальными традициями. Здесь, также во второй половине X в., происходит внедрение новой технологии обработки железа и на её основе новых форм и облика изделий. Этот процесс прослеживается здесь более явственно, что, возможно, связано также с переходом власти к другой группировке кыргызского общества, во главе которой могли стоять известные по именам Багыр или Кара Йаш. В последней четверти X в. часть обитателей низовьев р. Чаа-Холь, возможно по каким-то внутренним причинам не воспринявшая возвышения другой группировки и сохранившая преимущественно тюхтятский облик изделий, сдвигается в долину р. Хемчик, к западным проходам через Саяны. Почти в то же время вторая группа населения, с преобладанием аскизского облика изделий, в силу каких-то внешних обстоятельств отступает на другой берег Енисея, в долины рек Эйлиг-Хем, Демир-Суг и др.

С конца Х — первой половины XI вв. процесс трансформации облика культуры кыргызов происходит повсеместно, захватывая в том числе и Минусинскую котловину. Вероятно, это было связано с начавшимся еще в X в. отступлением кыргызов и возвращением основной массы населения в бассейн Среднего Енисея. Сначала расселившиеся южнее Танну-Ола кыргызы вернулись в Центральную Туву; затем они передвинулись на правый берег Енисея и в Турано-Уюкскую котловину; население долины р. Хемчик оттягивается ближе к р. Енисей. Процесс постепенного возвращения в Минусинскую котловину был длительным и протекал одновременно с перемещениями внутри Тувы. Немногочисленное, судя по резко уменьшающемуся числу памятников, население этой области кыргызского каганата остаётся в Туве до конца XII в. Начавшиеся в XIII в. неоднократные нашествия монголов на Туву заставили кыргызов окончательно исключить её из состава своего государственного образования.

Среди причин, побуждавших к движению население кыргызского каганата, были как внутренние, так и внешние. К числу первых можно было бы отнести экономические и внутриполитические причины (необходимость в расширении пастбищ, поиск контактов с крупнейшими оседлыми цивилизациями, а также междоусобную войну). К внешним причинам следует отнести в первую очередь давление извне со стороны киданей, а также, возможно, кунов, каев и найманов. Об этом свидетельствует перенесение ставки в начале X в. из Южной Тувы в Центральную. Исходя из археологических материалов можно предположить, что в первой половине X в. ставка находилась в долине р. Элегест, близ могильников Шанчиг, Чинге, Элегест и серии стел с разнотипными тамгами. К середине X в., как известно, каган со своим окружением вернулся в Минусинскую котловину. По всей вероятности, его наместник также отступает от самого близкого пути в центральноазиатские степи через Самагалтайский проход и уходит в низовья р. Чаа-Холь. При этом, возможно, власть переходит к другой семье (см. табл. XXVII и ср. распространение тамг в долинах рек Элегест и Чаа-Холь и отсутствие двух типов тамг в западной части центральнотувинс-
(67/68)
кой котловины). Носители этих двух типов тамг уходят из долины р. Элегест на правый берег Енисея, где ныне обнаружены археологические материалы, это подтверждающие [Длужневская, Семёнов, 1990, с. 76-85]. В конце X в. или несколько раньше правитель тувинской области снова переносит ставку — теперь на правый берег Енисея, в долину р. Эйлиг-Хем.

Принято считать, что политический центр государства определяет местонахождение ставки правителя. В летописях говорится, что от местопребывания кыргызского Ажо до ставки уйгурского кагана 40 дней пути верблюжьего хода [Бичурин, 1950, с. 353]. По-видимому, имеется в виду расселение кыргызов и местонахождение ставки кагана на территории к северу от Саянских гор в Минусинской котловине. Этому не противоречит и сообщение, касающееся перенесения «места пребывания» кыргызским каганом после побед 840 г. «на южную сторону гор Лао-шань, называющихся также Ду-мань». Они находятся в 15 днях конной езды от столицы уйгуров [Бичурин, 1950, с. 356]. Можно считать установленным, что Лао-шань=Ду-мань — горы Танну-Ола, ныне ограничивающие на юге территорию Тувы [Бартольд, 1963, с. 489 ].

До настоящего времени не имеется однозначного объяснения тому факту, что кыргызский каган перенес свою ставку не в традиционный для кочевых центральноазиатских империй район р. Орхон, а на юг от гор Танну-Ола, в район реки Тес-Хем. Что могло помешать ему в пору наивысшего подъёма государства? В это время «Хягас было сильное государство... На восток простиралось до Гулигани (Прибайкалье), а на юг до Тибета (Восточного Туркестана, которым в это время владели тибетцы), на юго-запад до Гэлолу (карлуков в Семиречье)» [Бичурин, 1950, с. 354]. Аналогичные границы расселения кыргызов в IX-X вв. отмечают и арабо-персидские источники. По «Книге путей государств» ал-Истахри, «Худуд ал-алам» и картам арабского географа Ибн Хаукала в «Книге путей и стран» кыргызы граничили на западе с землями кимаков с центром расселения в районе р. Иртыш (кимако-кыпчакским государственным объединением, возникшим в середине — второй половине IX в.), на юго-западе с карлуками в пределах Семиречья и на юго-востоке — с тогузгузами (уйгурами) в горах Восточного Тянь-Шаня [Караев, 1968, с. 33-37].

Надо полагать, что во второй половине IX в. и начале X в. ставка кагана кыргызов не меняла своего местонахождения, тем более что об этом не имеется и каких-либо данных. В начале X в., вероятно в связи с усилением монголоязычных киданей, кыргызский каган переносит ставку в Центральную Туву. В сочинении «Худуд ал-алам» говорится, что у всех кыргызов «нет совсем ни деревень, ни городов, и все они селятся в юртах и шатрах, кроме того места, где живёт» каган. Он живёт в городе, называемом Кемиджкет [Материалы по истории киргизов и Киргизии, 1973, с. 41-42]. Исходя из археологических материалов можно предположить, что в первой половине X в. ставка находилась в долине р. Элегест близ исследованных здесь могильников Шанчиг, Чинге, Элегест с серией каменных стел с надписями и разнотипными тамгами, поскольку представляется, что при ставке должны были находиться представители различных аристократических семей — обладатели разнотипных знаков.

К середине X в. ставка кагана была перенесена обратно в Минусинскую котловину; говорится, что от Кöгмена (Саянских гор) до неё пути 7 дней. К военному лагерю кыргызского кагана, главному и лучшему месту в стране, ведут три дороги, сказано у персидского автора Гардизи в «Украшении известий» (середина XI в.) [Бартольд, т. VIII, с. 47-48]. Вероятно, это местность в районе Белого Июса, где местопребывание ставки оставалось длительное время [Потапов, 1957, с. 15-16]. Каган, возвращаясь из Тувы в середине X в. вместе со своим ближайшим окружением, видимо, оставил там своего наместника, который также отступает от самого близкого пути в центральноазиатские степи через Самагалтай и уходит в низовья р. Чаа-Холь. Вероятно, власть при этом переходит к другой семье, что основано на картографировании тамг и
(68/69)
отсутствии двух типов тамг в западной части центральнотувинской котловины. В последней четверти X в. — начале XI в. происходит следующее перенесение ставки «наместника». Теперь он со своим окружением откочёвывает из района Чаа-Холя на правый берег Енисея, в долину р. Эйлиг-Хем, где исследован могильник Эйлиг-Хем III, курганы которого определённо были возведены для представителей высших чинов военно-аристократических кругов [Длужневская, 1985, с. 14-15].

Количество населения, в 840 г. перевалившего через Саяны и расселившегося в Туве, неизвестно. К этому времени кыргызы могли собрать войско в 100 тысяч всадников. Видимо, близкое к этому число воинов двинулось в южном направлении и сначала даже не остановилось в бассейне Верхнего Енисея. Впереди у них были походы на Орду-Балык, к Великой Китайской стене, в Восточный Туркестан, богатая добыча, пленные. Не ранее чем через десять лет отряды возвращаются и начинают осваивать новые территории. Так же как в западной половине Уйгурского каганата осталась кочевать часть уйгуров, так и на территории Тувы осталась часть прежнего населения: потомков населения тюркского и уйгурского периодов. Исследованы курганы с погребениями по обряду трупоположения с конём, с изделиями в сопроводительном инвентаре как общетюркского, так и кыргызского облика. Кроме того, в Туве исследовано 450 разнохарактерных комплексов енисейских кыргызов, из них 410 относится к IX-X вв. и только 40 — к XI-XII вв. Сооружений, датируемых XIII в., пока не обнаружено. Значительное сокращение количества погребально-поминальных комплексов XI-XII вв. и их преимущественное размещение в нижнем течении р. Хемчик, на правобережье Енисея и севернее Уюкского хребта определенно показывают уменьшение кыргызского населения в Туве и его отступление к северу, подтверждая их частичное возвращение вслед за каганом в Минусинскую котловину в течение X в. [Длужневская, 1979, с. 47-49].

Письменных известий об истории кыргызов XI-XII вв. практически не имеется. В сочинениях арабских и персидских авторов Гардизи, Махмуда Кашгарского, ал-Марвази и ал-Идриси приведены ценные сведения о границах расселения, путях сообщения, хозяйственной жизни и религиозных верованиях, но не конкретных событиях этого периода [Караев, 1968, с. 49].

 

Таблица XXVI. Карта передвижений енисейских кыргызов в IX-XII вв.

 

Таблица XXVI. Карта передвижений енисейских кыргызов в IX-XII вв.: 1-4 — локальные варианты погребально-поминальных памятников IX-X вв.; 5 — направления передвижений енисейских кыргызов в пределах Тувы; 6 — направления продвижения енисейских кыргызов в Туву; 7 — направления поэтапного отступления енисейских кыргызов из Тувы.
(открыть / скачать полноразмерную карту, 830 Кб)

 

Таблица XXVII. Карта размещения памятников с тамгами на территории Тувы.

 

Таблица XXVII. Карта размещения памятников с тамгами на территории Тувы.
(открыть / скачать полноразмерную карту, 468 Кб)

 

 

 

 

А.Д. Грач, Д.Г. Савинов, Г.В. Длужневская. Енисейские кыргызы в центре Тувы

главная страница / библиотека / оглавление книги