A.H. Апонасенко, Е.Г. Шишкова

Автограф маршала Жукова.

// 250 историй про Эрмитаж: «Собранье пёстрых глав…». Кн. 4. Ч. 1. СПб: Изд-во Гос. Эрмитажа. 2016. С. 264-269.

В Отделе Востока Государственного Эрмитажа хранятся фрагменты буддийской иконы (тангка) на шёлке с изображением Тысячерукого Авалокитешвары. Тангка происходит из Средней Азии и относится к X-XI векам. От памятника сохранилось не более тридцати процентов — лишь два небольших фрагмента с фигурами Авалокитешвары и божеств его свиты. Живописные фрагменты наклеены на лист плотной бумаги, натянутой на картон. На обороте картона сохранилась крупная размашистая надпись: «Подарок Родине. Г.К. Жуков. 22.VIII.45 г.».

В начале XX века тангка «Тысячерукий Авалокитешвара» поступила в собрание Берлинского Восточноазиатского музея. В это время учёные европейских стран, Японии и России отправились в экспедиции в Центральную Азию, где были обнаружены засыпанные песком пещерные монастыри, которые постепенно разрушались и уничтожались местным населением. [1] Всего с 1902 по 1914 год состоялись четыре немецкие экспедиции, значение которых как для развития науки, так и для пополнения музейных коллекций трудно переоценить. А. Грюнведель и А. фон Лекок, руководившие немецкими экспедициями в Центральной Азии, привезли в Берлин произведения искусства, лёгшие в основу собрания Восточноазиатского отделения Государственных музеев Берлина. Интересующая нас буддийская тангка была доставлена в Берлин в результате Третьей турфанской экспедиции (1905-1907) и оказалась в числе других археологических материалов в фондах Восточноазиатского отделения под номером IB 7299. [2] Скорее всего тогда же, в первой четверти XX века, остатки шёлковой ткани с изображением Авалокитешвары были расчищены и монтированы на лист плотной бумаги, натянутой на картон. Подобный способ монтирования буддийской живописи типичен и для других памятников берлинской восточноазиатской коллекции.

Следует отметить, что в начале XX века способ монтирования фрагментов живописи на шёлке, привезённых из экспедиций археологами-востоковедами разных стран — Великобритании, Франции, Германии, Скандинавии, Японии и России, — был примерно одинаков. Это неудивительно, потому что

они работали и тесно сотрудничали, ведя раскопки на территории Северного Китая в Дуньхуане и Хара-Хото, а также в Восточном Туркестане в Турфане. Неразрушенные тангка привозились в свёрнутом виде, а повреждённые закреплялись на листах картона или на сетчатом тюле; отдельные фрагменты с живописью помещались между стёклами, соединёнными по краям проклеенной лентой из ткани. [3]

Как уже говорилось, подобные экспедиции в это же время снаряжались и Императорским Русским географическим обществом, в том числе под руководством С.Ф. Ольденбурга (1909-1910, 1914-1915) и П.К. Козлова (1907-1909). Находки этих экспедиций сейчас хранятся в фондах Отдела Востока Государственного Эрмитажа, среди них и собрание уникальных тангка XII-XIV веков из Хара-Хото, представленное на постоянной экспозиции. [4]

В начале Второй мировой войны коллекции Берлинских музеев были эвакуированы. Восточноазиатское собрание сначала размещалось в трёх хранилищах — в южном подвале здания на Принц-Альбрехт-штрассе, в укреплённых помещениях Нового монетного двора на Молькенмаркт и несколько ценнейших произведений находились в сейфах Рейхсбанка. [5] В сентябре 1941 года Восточноазиатское собрание получило помещение для хранения экспонатов в знаменитом бункере Зоопарка, построенном в целях противовоздушной обороны по личному приказу Гитлера и являвшемся частью мощных оборонительных укреплений Берлина. На тот момент он считался наиболее безопасным убежищем для произведений искусства Берлинских музеев, поскольку его стены выдерживали прямые попадания авиабомб. [6]

В какое именно укрытие в начале войны была помещена интересующая нас тангка, с точностью сказать нельзя, поскольку эвакуационные списки восточноазиатского собрания не сохранились. Однако известно, что все произведения этого отдела, хранившиеся в Новом монетном дворе, погибли во время воздушного налёта в марте 1945 года. [7] В сейфах Рейхсбанка находились лишь самые ценные экспонаты, списки которых содержатся в документах Советской

(265/266)

военной администрации Берлина. В этих списках рассматриваемой нами буддийской иконы не было. Наконец, в здании на Принц-Альбрехт-штрассе после воздушных налётов 1940 года оставались лишь крупногабаритные памятники скульптуры, все другие произведения были перевезены в бункер Зоопарка. По словам генерального директора Берлинских музеев Отто Кюммеля, «почти всё восточноазиатское искусство» находилось в зенитной башне Зоопарка. [8] Таким образом, можно считать, что фрагменты буддийской иконы на шёлке к маю 1945 года хранились в бункере «Зоо» вместе с такими знаменитыми памятниками, как Пергамский алтарь и золото Трои.

Во время битвы за Берлин бои в районе Тиргартен были наиболее ожесточёнными. 30 апреля 1945 года войска 28-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанта А.И. Рыжова овладели частью территории Зоопарка. Согласно военным мемуарам, «именно здесь в специальном бункере находился командный пункт и узел связи командующего обороной Берлина генерала Вейдлинга. …Прилегающие к зоопарку здания были подготовлены к осаде, улицы забаррикадированы, подходы к ограде простреливались прицельным огнём». [9]

Бункер «Зоо», в котором хранились музейные предметы, соседствовал с командным пунктом Вейдлинга и оказался в центре военных действий. В операции по его взятию участвовали советская тяжёлая артиллерия и танки генерала М.Е. Катукова, писавшего, что гарнизон Зоосада насчитывал до четырёх тысяч человек. В ходе боёв выяснилось, что «отдельные бункера не пробивали даже снаряды крупного калибра». Пришлось заблокировать бункер и подорвать в нём входные двери. [10] Эти укрепления были важнейшим узлом сопротивления в центре города, взятие которых открывало прямой путь к Рейхстагу и имперской канцелярии. Поэтому за операцией следил лично маршал Г.К. Жуков; он ждал донесений и отмечал результаты операции на плане города. [11]

Гарнизон бункера Зоопарка сдался 2 мая 1945 года. Уже 3 мая советское военное руководство, сопровождаемое немецкими музейными сотрудниками, осмотрело его помещения. [12] Вскоре после этого было принято решение перевезти в СССР в качестве компенсации потерь Советского Союза в войне с Германией все найденные в нём произведения искусства. С этой целью была организована транспортировка памятников на склад №1 Советской военной администрации в Берлине. [13] Затем на железной дороге началось формирование составов, которые должны были перевезти в нашу страну произведения искусства из собраний немецких музеев.

Согласно упоминаниям в документах советских трофейных бригад, маршал Г.К. Жуков лично следил за подготовкой музейных ценностей к отправке, расценивая эту акцию как справедливое возмездие. Их вывоз из бункера Зоопарка на советский военный склад в Берлине был закончен уже к концу мая 1945 года. В августе 1945 года был сформирован железнодорожный состав с музейными предметами преимущественно из бункера Зоопарка. Даты погрузки памятников и выезда эшелона из Берлина в Москву (он был перенаправлен в Ленинград уже в пути) совпадает с датой автографа Г.К. Жукова на обороте тангка — 22 августа 1945 года.

Согласно сообщениям в прессе, в двадцатых числах августа в Берлине состоялось несколько официальных церемоний с участием маршала Г.К. Жукова. 15 августа 1945 года он и генерал Эйзенхауэр прибыли в Берлин, где их встречал почётный караул американских войск. [14] 20 августа открылось заседание Контрольного совета Германии, в котором СССР представлял Г.К. Жуков, США — Д. Эйзенхауэр, Англию — фельдмаршал Монтгомери, Францию — Латр

(266/267)

де Тассиньи. [15] Надо заметить, что в компетенцию Контрольного совета входили практически все вопросы управления Германией, в том числе вопросы реституции и репараций. Интересно, что 20 августа состоялась ещё и торжественная церемония проводов из Берлина в Харьков железнодорожного состава с произведениями искусства, украденными в годы войны фашистами из Харьковского исторического музея. [16] Учитывая эти обстоятельства, кажется не случайным появление автографа маршала на «трофейной» тангке именно 22 августа 1945 года, когда в ходе заседаний Контрольного совета обсуждались вопросы репараций с Германии. Возможно, отправка железнодорожного состава с «трофейными» произведениями искусства из Берлина

в СССР была частью официальных мероприятий, хотя найти прямые сообщения об этом в прессе пока не удалось.

Железнодорожный состав из Берлина прибыл в Ленинград в первых числах октября 1945 года; [17] так тангка с автографом маршала оказалась в Эрмитаже. [18] В Отделе Востока Государственного Эрмитажа бытует «предание», согласно которому в 1960-е годы во время посещения музея Г.К. Жуковым сотрудники показали маршалу его подпись и он сразу её узнал. К сожалению, эта история не находит документального подтверждения и сохранилась лишь как одна из эрмитажных легенд.

Автограф Г.К. Жукова по сей день хранится в Эрмитаже. Фрагменты буддийской тангка с надписью маршала можно было увидеть на выставке «Мы будем помнить эти годы. Эрмитажная летопись войны и победы», посвящённой 70-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Готовясь к юбилейной выставке, каждый отдел старался представить памятники из своих собраний, так или иначе связанные с военной историей Эрмитажа. Экспонирование фрагментов тангка было затруднено тем, что с момента прибытия в Эрмитаж они ни разу не показывались публике. К слову сказать, они были востребованы всего за четыре дня до открытия выставки и, как полагается, были осмотрены хранителем Н.Г. Пчелиным и реставраторами. На тот момент живописные фрагменты изрядно запылились, местами отклеились от бумажной подложки и свисали, угрожая оторваться от временной основы.

До открытия выставки оставалось четыре дня, поэтому была незамедлительно собрана реставрационная комиссия для принятия решения — возможно ли экспонировать памятник в таком состоянии и что можно предпринять для его консервации. Об экстренной реставрации не шло речи, так как она достаточно трудоёмка и заняла бы много времени. На том же заседании комиссии была сделана пробная расчистка от загрязнений и пыли, чтобы все присутствующие могли оценить состояние памятника и задачи реставраторов. На удивление контрольная расчистка показала, что можно за три дня очистить всю поверхность с двух сторон,

(268/269)

не затрагивая живописи и надписи маршала Г.К. Жукова. Также было решено закрепить отстающие фрагменты живописи на подложке, приклеив их точечно. Эта операция была проделана как временное средство консервации, с тем чтобы в дальнейшем провести комплекс действий по реставрации всего памятника. По завершении консервации тангка текст послания и подпись Г.К. Жукова были сканированы и приложены к памятнику в витрине.

После окончания выставки фрагменты тангка «Тысячерукий Авалокитешвара» были переданы в Лабораторию научной реставрации восточной живописи. Специалисты опирались на свой опыт работы с произведениями живописи этого периода, найденными при археологических раскопках. Специфика данной тангка заключается в том, что это не только историко-художественный памятник: она несёт в себе наслоение времён, то есть в ней сочетаются ценность живописного произведения и ценность исторического документа.

Надо заметить, что многие памятники средневековой китайской живописи из эрмитажной коллекции оставались до начала 1950-х годов на «временных монтировках» (были наклеены на листы картона подобно берлинской тангка с автографом Г.К. Жукова). С этого времени постепенно их стали переносить на новую основу. Трудно установить, происходил ли в те годы обмен информацией о способах реставрации данных коллекций с зарубежными специалистами, но упомянутые способы весьма сходны с европейскими. В 1970-е годы стало возможным обмениваться этим опытом на международных научных конференциях и конгрессах. [19]

На сегодняшний день реставрация тангка «Тысячерукий Авалокитешвара» продолжается. На наш взгляд, этот предмет заслуживает особого отношения, ибо является памятником не только восточного искусства эпохи Средневековья, но и истории XX века, заключающим в себе память о людях и событиях конца Второй мировой войны.

[1] Самосюк К.Ф. Коллекция А. Грюнведеля // Пещеры тысячи будд: Российские экспедиции на шёлковом пути. К 190-летию азиатского музея: кат.выст. СПб., 2008. С. 426.

[2] Staatliche Museen zu Berlin: Dokumentation der Verluste. Bd. 3. Berlin, 2002. S. 267.

[3] Shishkova E.G. The history of restoration of paintings from Khara-Khoto from collection of the State Hermitage Museum // Scientific Analysis, Conservation, and Digitization of Central Asian Cultural Properties. Kyoto, 2005. P. 71-74. (Cultures of the Silk Road and Modern Science. Vol. 2).

[4] Хара-Хото. Монголо-сичуанская экспедиция полковника Козлова (1907-1909) / в обработке академика Ольденбурга. СПб., 1924. [?]

[5] Staatliche Museen zu Berlin. Bd. 3. S. 12.

[6] Kümmel О. Bericht über die von den Staatlichen Museen Berlin getroffenen Maßnahmen zum Schütze gegen Kriegsschäden // Staatliche Museen zu Berlin. Bd. 5.1. S. 15.

[7] Staatliche Museen zu Berlin. Bd. 3. S. 12.

[8] Kümmel O. Bericht über die von den Staatlichen Museen Berlin… S. 16.

[9] Белявский В.А. Стрелы скрестились на Шпрее. М., 1972. С. 286.

[10] Катуков М.Е. На острие главного удара. М., 1974. С. 418-419.

[11] Белявский В.А. Стрелы скрестились на Шпрее. С 287.

[12] SMB ZA. IIA/GD 0034. S. 1.

[13] РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 6. Д. 1357. Л. 268.

[14] Der Morgen. 1945. 17 aug. S. 1.

[15] Красная Татария. 1945. 22 авг. С. 1.

[16] Berliner Zeitung. 1945. 22 aug. S. 3.

[17] ОНД ГЭ. Оп. 1. Д. ТФ-1. Л. 1.

[18] Там же.

[19] Maximova N.N. The restoration of painting on silk, canvas and paper // ICOM Committee for Conservation: 4th Triennial Meeting. Venice, 1975. P. 1-10.

наверх