[ каталог выставки ]
Николай I и Новый Эрмитаж.
Каталог выставки в Государственном Эрмитаже,
Санкт-Петербург, 19 февраля – 12 мая 2002 года.
Содержание
В.А. Суслов. Николай I и Новый Эрмитаж. — 9
М.Ф. Коршунова. Акварельные виды Нового Эрмитажа. — 21
С.О. Андросов. Приобретения П.И. Кривцова в Италии. — 48
О.Я. Неверов. Коллекция Д.П. Татищева. — 56
Б.И. Асварищ. Картины из собрания Виллема II. — 74
И.С. Артемьева. Собрание Барбариго. — 92
Л.Л. Кагане. Картины из коллекции маршала Сульта. — 106
Е.И. Карчёва. Путешествие Николая I по Италии и приобретение скульптуры для Нового Эрмитажа. — 116
О.Я. Неверов. Памятники скульптуры из собрания Демидовых. — 140
Н.М. Мавродина. Изделия из цветного камня. — 152
Печатные издания. Документы. — 170
Н.А. Серова. Печатные издания. — 172
Е.Ю. Соломаха. Документы. — 175
Список сокращений. — 176
Литература. — 176
Выставки. — 183
[На клапане обложки:]
Авторы каталожных описаний: С.О. Андросов (С.А.), И.С. Артемьева (И.А.), Л.И. Давыдова (Л.Д.), Л.Л. Кагане (Л.К.), Е.В. Карпова (Е.В.К.), Е.И. Карчёва (Е.И.К.), М.Ф. Коршунова (М.К.), А.В. Круглов (А.К.), Т.К. Кустодиева (Т.К.), Н.М. Мавродина (Н.М.), Н.Н. Никулин (Н.Н.), О.Я. Неверов (О.Н.), Н.А. Серова (Н.С.), Е.Ю. Соломаха (Е.С.).
М.Б. Пиотровский. Старинная рама для «Марии Магдалины». ^
На этой нашей выставке «Мария Магдалина» Тициана будет экспонироваться снова в той фигурной раме, в которой её при большом стечении венецианской публики вывозили из дворца, где хранилась знаменитая коллекция Барбариго. Её купил русский царь, продолживший традиции своей бабки, основавшей Эрмитаж. Николай Павлович сделал его публичным музеем и обогатил рядом сенсационных приобретений. После долгих переговоров о возврате долга Николай купил с аукциона картины из коллекции своего покойного зятя Виллема II, короля Нидерландов. В состав Эрмитажа вошли картины из собрания наполеоновского маршала Сульта. Музею завешал свою прекрасную коллекцию Д.П. Татищев. Для Эрмитажа приобрели коллекцию античных статуй А.Н. Демидова. В Италии Николай покупал скульптуру, которую особенно любил.
Для новых и старых собраний построен новый музей. Впервые после Петра – публичный, как в главных странах Европы.
То был новый увлекательный этап жизни Эрмитажа, который мы отмечаем в этом году и атмосферу которого старались передать этой выставкой. Она выделяет шедевры, пришедшие в Петербург в середине XIX века. Вовсе не одна Екатерина обогатила Петербург исключительными художественными произведениями. «Святой Себастьян» и почти весь эрмитажный Тициан, Мурильо, Франческо Франча и Себастьяно дель Пьомбо, Веласкес и многое другое.
Другого было ещё больше. Влюблённый в свой Эрмитаж, Николай приказал исполнить акварели залов нового музея. На одной из них, кстати, есть «Мария Магдалина» в старой раме. Но есть там и картины, из-за которых эти акварели, выставленные сегодня, не публиковались много лет. «Мадонна Альба» Рафаэля, «Венера перед зеркалом» Тициана, «Благовещение» Яна ван Эйка и многие другие картины, приобретённые Николаем, были проданы советским правительством. Об этом тоже рассказывают внимательному зрителю экспонаты выставки.
При Николае Эрмитаж стал музеем скульптуры. По его настоянию в новом музее появился русский отдел. Знаменитые гиганты Брюллова, Бруни и Айвазовского гордо висят в акварельных эрмитажных залах, где теперь Снайдерс и ван Дейк. Потом русский раздел исчез, породив Русский музей, и возник вновь только в 1941 году, накануне Отечественной войны. Другая категория русского искусства – резные каменные вазы сибирских мастеров тоже стали характерной чертой великого отечественного музея.
Строил же его лучший музейный архитектор того времени и, как оказалось, – в истории архитектуры вообще. Музейные здания Мюнхена, возведённые Лео фон Кленце, привели императора в восторг. Кленце было предложено возвести подобное в Петербурге. Он возвёл нечто лучшее. Как это было и при основании нашего города, в единой работе слилась железная воля императора, лучшие достижения европейской архитектуры и музейного дела и, наконец, – талант и настойчивость русских архитекторов, инженеров и мастеров. В результате возник шедевр мирового масштаба. Кленцевское здание Нового Эрмитажа стало одним из перлов музейной коллекции, наряду с изумительными полотнами гениев живописи.
(6/7)
Судьба распорядилась так, что, в отличие от мюнхенских зданий, петербургское прошло через Вторую мировую войну, сохранив даже мебель, хотя германские снаряды сумели прорваться и в портик с атлантами и в Двенадцатиколонный зал. Сегодня множество любителей и знатоков приезжают в Петербург специально посмотреть здание Нового Эрмитажа.
Оно рождалось в жестоких спорах всех причастных сторон. Именно жёсткость противостояния, на мой взгляд, родила шедевр, а не просто хорошее здание. Новый Эрмитаж и сегодня доказывает, что великим картинам не нужны белые стены, что им не вредит соседство с другими шедеврами, что прекрасные интерьеры помогают получить удовольствие от памятников былого, что прошлые века и стили могут быть источником живого творчества.
В этом музее был большой раздел с экспозицией книг и рукописей. В нём декоративное искусство сочеталось с ненавязчивой дидактикой. По стенам Галереи древней живописи разместился целый «видеофильм» из истории утраченных памятников античной живописи. Двадцатиколонный зал представлял увеличенные «кадры» декора античных ваз. Повсюду были медальоны с портретами и именами великих художников, среди которых русские занимали почётное место. Великие мастера и знаменитые теоретики искусства гордо стояли снаружи нового здания, перекликаясь с мощными атлантами. На карнизах крыши располагались большие двухглавые орлы, восстановленные только сейчас – к 150-летию здания.
Музей был открыт для публики и для неё предназначен. Он должен был стать не менее научным и организованным, чем музеи аккуратной Германии, и он таким стал. Новый Эрмитаж дал толчок развитию музейной науки. Не обошлось и без печальных «перегибов». Увлечение классификацией и инвентаризацией привело к выделению малоценных картин, которые затем продали с аукциона. Как почти всегда бывает в таких случаях – зря. Большевистские продажи купленных Николаем картин стали потом как бы местью судьбы. Однако, несмотря ни на что, Эрмитаж уверенно становился одним из лучших музеев мира, активным собирателем, хранителем, реставратором и интерпретатором мирового искусства.
Создание Нового Эрмитажа – часть гордой имперской традиции, заложенной Петром и Екатериной, но продолженной в особой эмоциональной обстановке. В декабре 1837 года сгорел Зимний дворец. Коллекции Эрмитажа, вынести которые не было времени и сил, спасли героическими усилиями, неустанно поливая водой стены, отделявшие Старый Эрмитаж от Зимнего. По воле императора дворец возродился через полтора года. Его интерьеры были одновременно и восстановлением старого и созданием нового. Из огня рос русский стиль историзма, к которому потом присоединился неогреческий стиль Кленце. Решение императора возвести новое музейное здание было не просто ставшим стандартным для России усилием быть не хуже, чем Европа. Это был эмоциональный ответ судьбе, которая была к нему весьма немилостива. Новый Эрмитаж возник не из руин снесённого Шепелевского дома, а из дыма и огня Зимнего дворца, из которого на площадь выносили дворцовые ценности.
Сегодня лучшие образцы коллекций, купленных для Нового Эрмитажа, смотрят на площадь из Александровского зала, являющегося частью ещё одного гордого комплекса, созданного в борьбе Николая с судьбой. Триумфальная арка с колесницей славы, Александровская колонна, Александровский зал. Военная галерея – сложнейший по своей архитектонике памятник торжеству России в главном событии европейского XIX века – наполеоновских войнах.
В этом зале они вспоминают эпоху русских и иностранных собирателей, музейных сотрудников, дипломатов и самого императора, изыскивавших экспонаты для музея. Вспоминают торжественное открытие, восторги публики и знатоков, строгих служителей и их учёных начальников. Это была эпоха, насыщенная особым духом и настроением. Его и призвана передать наша выставка. Возможно, что «Мария Магдалина» покинет свою старинную раму, не очень созвучную сегодняшним ожиданиям зрителя. Однако в контексте этой выставки они должны быть вместе, как единый знак соединения вместе разных эпох и судеб в чудном здании Нового Эрмитажа.
Михаил Пиотровский
Директор Государственного Эрмитажа
Summary. ^
On February 5 (17), 1852 a magnificent court ceremony was held to celebrate the opening of the New Hermitage, which had been built after the desire of Nicholas I. German architect Leo von Klenze designed the building in the style of neo-greque, and it joined the Imperial residence in quite a natural way along with the Winter Palace, and both the Smaller and the Greater Hermitage buildings. At the same time the New Hermitage was opened as a public museum where ordinary visitors could easily enjoy masterpieces of the tsar collection. The New Hermitage building presented the advanced experience in museum architecture that by the mid-19th century had been accumulated in Western Europe.
Nicholas I not only had made arrangements about the erection of the new building, but would also keep an eye on the process, and afterwards – on the arrangement of the museum display, considering carefully every detail. He would encourage acquisition of certain pieces of art and entire collections in Russia and abroad, taking part in the selection of pieces himself. Besides, the tsar used to take part in systematising the collections held by the St. Petersburg and suburban residences classifying the paintings and selecting the best ones for the new museum.
The given exhibition is arranged to remind the visitors about the history of the museum, and especially emphasise the activity of Nicholas I as a collector within the period of the early 1840s – 1852, the exact time when the New Hermitage was built.
Watercolours painted by Constantine Ukhtomsky, Eduard Hau and Luigi Premazzi help us get an idea about how did the galleries of the New Hermitage look like right after the opening of the museum. Nicholas I ordered these works himself in December of 1852. The work, which was completed as late as the end of 1860, resulted in creating 49 watercolours. These drawings are valued not only for being masterpieces of the genre, but also as the evidence of the original hanging out of paintings and the arrangement of sculptures and vases in the galleries of the museum.
The most important section of the exhibition shows the paintings of old West European masters acquired for the Hermitage between the 1840s and 1852.
Early in the 1840s a number of paintings were fortunately purchased in Rome and Bologna by Pavel Krivtsov (1806-1844), who held a post of a counsellor of Russian embassy in Rome. The exhibition presents such pieces like The Virgin with the Child and the Saints by Francesco Francia and The Immaculate Conception by Murillo.
In 1846 the collection of Dmitry Tatishchev (1767-1845) entered the Hermitage according to his will. Being a renowned diplomat the owner bought paintings right where he stayed at mission – in Spain, Italy and Austria. This collection included true masterpieces like the displayed diptych of The Trinity and The Virgin with the Child by a Fireplace by Robert Campin, and the so-called Tatishchev Diptych attributed to Jan van Eyck (nowadays held by the Metropolitan Museum of Art in New York).
1850 was significant for the purchase of several noteworthy paintings from the collection of the late king of Netherlands William II. Such works as Flora by Francesco Melzi, Saint Luke painting the Virgin by Rogier van der Weiden and Descent from the Cross by Jan Gossart help us get an idea of this collection.
In the same 1850 the entire collection of Barbarigo, famous for Titian’s paintings, was happily purchased in Venice. The paintings had been once left in Titian’s workshop after the artist’s death, and later were sold by his son to Cristoforo Barbarigo, a certain Venetian patrician. The repentant Magdalene, Christ Pantokrator, Portrait of the Pope Paul III painted by Titian.
In 1852 an auction held in Paris suggested marshal Nicolas Jean Soult’s (1769-1851) collection, which had been completed during Napoleonic wars mainly in Spain. The works by Murillo and Zurbaran bought there for the Hermitage enriched the Spanish section of its picture gallery.
Nicholas I was especially interested in sculpture. During his travel over Italy in 1845 he used to visit workshops of Italian and foreign sculptors in Rome, Florence and Bologna. With the deep interest he also inspected the works of Russian pensioners. It had resulted in the order of certain marble groups and statues that later joined the Hermitage collection. Besides, in 1851 Anatoly Demidov’s collection of antique and modem sculptures was also acquired. Some of these pieces are shown at the given display.
Canvases painted by Russian artists like Carl Brullov, Alexander Ivanov and Ivan Aivazovsky, taken from the Academy of Arts and several Imperial palaces, were also accommodated at the Hermitage according to Nicholas’s instructions. In 1897 they were moved to the newly created Russian museum of Alexander III.
The display is supplemented with vases, chandeliers and tables made of malachite and other coloured stones. They were specially executed for the New Hermitage at the Peterhof, Ekaterinburg and Kolyvan’ lapidary manufactures. At the display one also finds books and documents that tell the visitors about the early period of existence of the public museum.
The exhibition is intended to let people get a fresh outlook of the history of the Hermitage and appreciate Nicholas I as the founder of the New Hermitage collection.
наверх
|